Затонувшая свобода

– А еще я знаю, что вас казнят за провинности, что вы женитесь в шестнадцать, и главная цель любой женщины – нарожать побольше детей, чтобы продолжить священный род.

Айви отвернулась, ведь из уст Джека все это звучало так грубо, что хотелось потереться мочалкой, чтобы избавиться от собственного прошлого.

– Не женимся. У нас это душесочетание. И не женщины, а русалки, ведь мы – не люди.

– Сути не меняет.

– Ты знаешь о нас слишком много.

– Я пират, Айви. Может, ваша община и закрытая, но слухи гуляют по всем островам.

– Никто не покидает общину. Вы не можете знать о нас.

– Совсем никто? – Джек усмехнулся, стряхнул пепел с сигары. – Год назад мы подхватили паренька, доплыл с нами до Марадео. Правда, он был не так общителен, как ты. И не так привлекателен.

Айви вздрогнула. Дыхание сперло, а сердце забилось быстрее: ей сказали, Стив погиб. Они выпустили в море закрытую урну, чтобы попрощаться… Джек заметил, как она отвернулась, пряча слезы.

– Знала его? Хорошо, что мы плывем в Марадео, правда?

– Друг детства, – выдавила Айви. – Нам сказали, он погиб.

Джек сжал ее коленку, стараясь поддержать, неловко похлопал по спине, прочистил горло.

– Может, ты найдешь его. Он… просто друг?

– Мы влюбляемся однажды. Он мой друг. – Айви задумалась, закусила губу, пытаясь скрыть дрожь.

Джек затушил сигару и выбросил за борт.

– Отпусти меня. Будет лучше, если я вернусь к своим.

Айви повернулась к Джеку, пытаясь распознать, что чувствовала. Их взгляды встретились, он протянул было руку к ее губам, но отдернул, резко выдохнул.

– Почему? Они казнят тебя.

Он смотрел на нее с таким непониманием и даже злобой, что она покрылась мурашками, ведь поняла, что он скорее свяжет и запрет в каюте, чем позволит уйти.

– Здесь я чужая. Никому не нужна.

– Мне нужна.

– Не надо.

– Ты наполовину человек. Ты точно умеешь любить. Вот увидишь, рано или поздно ты найдешь своего человека.

Айви пожала плечами, думая про себя, что человека все же нашла, ведь при одной мысли, что она уйдет с кем-то другим, позволит другому мужчине касаться ее, целовать, душу оплело ужасом.