Затонувшая свобода

Майкл стучал пальцами по мраморному столу, освещенный слабым светом, льющимся сквозь прозрачную крышу. Возраст начинал отражаться на лице, ведь недавно ему стукнуло триста пятьдесят лет. Появлялись первые морщины, уходил рельеф мышц, которые он теперь прикрывал лоскутом ткани.

– Отец, – Айви склонила голову, – думала, ты уже в храме.

– Был бы, но пришлось ждать тебя!

Айви покраснела, а внутри все сжалось от страха, слыша тон: холодный, словно в лицо кидали льдинки.

– Я хотела…

– Не важно. Выпей это.

Майкл подтолкнул в ее сторону стакан с шипящей жидкостью. Айви несмело присела на стул рядом, но напитка не коснулась.

– Что это?

– Нормальная русалка просто бы выпила, раз ей это велят, – выплюнул Майкл, откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. – Поэтому морская богиня и не дала тебе пару. Ты слишком своевольна! Непослушна!

Айви опустила глаза, закусила губу, наученная, что лучше молчать.

– Это… полезно. Слышал, у нас болеют все по очереди… Выпей. Это приказ.

Магия заструилась по венам, заставляя взять стакан и выпить напиток до последней капли.

– Как ты? – спросил Майкл.

Айви изумлено распахнула глаза: с каких пор отца интересует ее состояние?

– Знаю я, как тебе важен Стив. Он хороший русал. Жаль, что морская богиня… Но не смей гневаться на нее! Если не дала тебе пару, ты виновата в этом. Кто все детство сбегал с занятий? Уплывал так далеко, что приходилось организовывать поиски? Не слушалась меня? Разбивала коленки в кровь, бегая по крышам, пока другие девочки….

– Я была ребенком!

– Ребенком… Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы ты не рождалась.

Майкл взял стакан и сжал с такой силой, что тот треснул. Айви вздрогнула, запрещая себе моргать, чтобы не показывать отцу слезы.

– Ты стала лучше, как Стив скрепил душу с Лизи. Послушнее. Уже не так лезешь в беды. – Майкл тяжело вздохнул, кинул стакан на пол, и тот разлетелся на тысячу осколков.

– Отец…

– Иди собирайся. А то опоздаем в храм.

Душесочетание прошло для Айви за пеленой слез. Она не хотела, чтобы морская богиня дала ей пару. Не хотела быть женой того, кого сама не выбирала, но боялась этой мысли так сильно, что разрешила озвучить самой себе лишь сейчас.