Соларис. Осколки душ

Злость разгоралась, он едва сдерживал порыв убить на месте – но нельзя. Он поклялся себе, что не будет вмешиваться в людские судьбы, чтобы не привлекать внимание. По Соларису и так ходили слухи, что изгнанный король поселился на болотах, но Кора держала слово и не пускала чужаков на эти земли. Даже хранители душ не могли пройти мимо богини этого леса.

Спор затих, едва Элайджа вышел из-за дерева и сложил руки на груди. Пареньки обернулись к нему. Один, что повыше, пискнул. Элайджа уловил запах перегара и скривился.

– Обижаем слабых? Как же низко вы пали.

Парни переглянулись, второй вытащил нож и направил его на Элайджу. Но тот лишь тряхнул темными волосами, что доставали до плеч, и рассмеялся. Карие глаза пылали, казалось, в его зрачках зажегся огонь, что хотел спалить все вокруг; а шрам от улыбки стал еще заметнее – он начинался на веке над правым глазом и безобразной полосой уходил на щеку. Элайджа выглядел лет на сорок, морщинки начали появляться вокруг глаз и на лбу.

– Ну, ребята, на страшного монстра пошли с одной зубочисткой?

– Я умею им пользоваться! – пискнул парень, а пьянчуга икнул от страха.

– А я умею выжигать души, – холодно сказал Элайджа, заставляя парней покрыться потом от ужаса. Его хриплый голос эхом разносился по лесу. В глазах – огонь. Но в словах лишь лед, который замораживал их души и кровь.

– Даю три секунды, потом – убью.

Повторять не было нужды. Ледяной тон, казалось, уже начал их убивать. Медленно. Но со вкусом.

Словно от их сердец отрывали по крупице, заставляя кровоточить. Нож полетел в траву, а парень кинулся за деревья. Трава шуршала под его ногами, он спотыкался о коряги, но удерживался. Пьянчуга же взглянул на девушку, задумался, перевел взгляд на Элайджу.

– Не люблю руки пачкать, – заметил Элайджа, но начал закатывать рукава рубашки, открывая тату на правой руке. Губы изогнулись в усмешке, а зрачки в глазах окрасились в красный, они светились – даже горели! – в полумраке леса.

И было в них столько холодной ярости, что начинали трястись коленки.

Пьянчуга выругался, запнулся о корень, упал, но потом пополз. Элайджа смеялся ему вслед.

– Вернешься – будешь умирать долго. В муках!

Едва парень скрылся, Элайджа подошел к девушке, присел и тяжело вздохнул. Вот и что ему с ней делать? Он ненавидел, когда обижали тех, кто этого не заслужил, особенно слабых, тех, кто не мог дать сдачу. Но и помогать никому не желал.