Один шаг до любви

И такое происходило не раз… а потом он коснулся ее губ губами…

Она очертя голову ринулась вперед:

– «Першинг» нуждается в твоей помощи. Через пару месяцев нам понадобится самое известное имя, чтобы собрать средства на новый спортивный зал.

Лицо Коула было абсолютно непроницаемым, если не считать плясавшего в глазах двойного пламени.

– То есть это ты нуждаешься в известном имени? Испытай свои чары на ком-нибудь еще.

– Но участие в благотворительной акции будет выгодно для репутации «Сиренгетти констракшн», – настаивала она, заранее отрепетировав все доводы.

Он отвернулся. Она схватила его за руку, пытаясь остановить.

И немедленно поняла свою ошибку.

Оба посмотрели на его бицепсы, после чего она поспешно отдернула руку. Но успела ощутить, как он силен, как энергичен, как перекатываются под кожей мышцы.

Пятнадцать лет назад она провела ладонями по его рукам, со стоном выдохнула его имя, а он припал губами к ее груди.

Перестанет ли она когда-нибудь вздрагивать и загораться при одном его прикосновении, взгляде, слове?

Мариса смотрела в глаза Коула, жесткие и непроницаемые, бесстрастные, словно камни, которые укладывались в фундамент его сооружений.

– Тебе что-то нужно от меня, – холодно констатировал он.

Мариса кивнула. В горле пересохло, и, несмотря на прохладную погоду, она вся горела.

– Очень жаль, что я так просто не забываю и не прощаю явного предательства. Считай это моим недостатком, но факты навсегда отпечатались в памяти.

Мариса вспыхнула. Она всегда гадала, знает ли Коул наверняка, кто доложил директору школы о его очередной выходке, за которой последовало временное исключение, что, возможно, стоило в тот год «Першингу» титула чемпиона по хоккею. Теперь, похоже, она получила ответ.

Но у Марисы были свои причины сделать то, что она сделала, хотя очень сомнительно, что они удовлетворили бы Коула тогда или сейчас.

– Школьные дни миновали так давно, Коул, – прошептала она едва слышно.

– Верно, и прошлое – именно то время, где мы двое останемся навсегда.

Его слова больно ранили, хотя все происходило пятнадцать лет назад. Грудь Марисы стеснило, стало трудно дышать.

Он кивнул в сторону обочины:

– Твоя?

Она и не сообразила, что они стоят у ее машины.

– Да.

Он открыл дверь. Мариса сошла с тротуара.

Перед глазами все поплыло, и она пошатнулась. Но все же попыталась удалиться с достоинством.