Один шаг до любви

На мгновение она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

– Это имеет отношение ко мне, а не к «Першингу», и так или иначе, в школе новый директор.

– Но посланец – ты.

– И очень хорошенький при этом, – вмешался Джордан.

Коул заморозил брата взглядом. Он и Мариса близко знали друг друга, что автоматически делало ее недоступной для Джордана. Но он не собирался посвящать брата в столь интимные подробности, а это означало, что остановить Джордана невозможно.

Джордан был игроком, любил женщин, что делало Марису идеальной мишенью для его обаяния, которое никогда не выключалось.

Джордан пожал плечами:

– Может, виновата не Мариса.

Никто не потребовал объяснений.

– Нет, в кабинете директора была я, – поморщилась Мариса.

– Но вы раскаиваетесь… – подсказал Джордан, бросив ей спасательный круг.

– Да, я сожалею о своей роли, – добавила она.

Коул слегка расслабился, получив нечто вроде извинения.

Все же у Марисы был еще один мотив прийти сюда сегодня. И хотя он давно уже не злился из-за временного исключения и скандала, еще очень долго не забудет и не простит ее предательства.

Джордан послал ей многозначительный взгляд.

– А Коул извинится за то, что он Коул.

– Черта с два! – прошипел Коул.

Они даже не коснулись интимных уровней предательства, о которых ничего не знал Джордан.

Джордан взмахнул перчаткой.

– Ладно, обычно я не люблю выступать в роли посредника, но сделаю еще одну попытку. Коул сожалеет, что выкинул когда-то ту штуку.

– Верно, – процедил Коул, но не устоял от искушения поддеть брата, чтобы стереть с его лица довольное выражение. – Джордан, роль ведущего шоу тебе не подходит.

Брат сделал оскорбленную гримасу.

– Даже спортивного комментатора?

– Поскольку все мы здесь честны друг с другом, – благодушно продолжал Коул, глядя на Марису, – почему бы не сказать нам, какова твоя выгода во всем этом.

– Я же говорила, – удивилась Мариса. – Хочу помочь школе получить спортивный зал.

– Нет, как это поможет лично тебе?

Мариса прикусила губу.

– Ну… надеюсь рано или поздно стать заместителем директора.

– Вот это теплее, – довольно кивнул он. Перед ним та Мариса, какой он ее считал: хитрая интриганка со скрытыми мотивами. – Забавно. А я считал, что ты из тех, кто прежде всего идет в белом платье к алтарю, а потом рожает и воспитывает детей.

Мариса побледнела. Рука Коула конвульсивно сжалась. Она выглядела так, словно он забил решающий гол.