Попаданка под копирку

Но мой совет: поторопись, – подмигнул он мне и зашел в соседний лифт – тот, что шел исключительно вниз.

– А зачем ты заходил ко мне? – спросила, но успела лишь увидеть его кривую ухмылку, как дверцы лифта сомкнулись.

Поджав губы, недовольно зашла в другой лифт и нажала кнопку пятого этажа, но, прежде чем он закрылся, в него успело забиться столько людей, что я оказалась прижата к задней стенке. Быть маленького роста плохо – так и раздавить могут.

В итоге, когда был необходимый мне этаж, на выход я пролезала по низу, через ноги служащих.

Здешние жители имеют рост не ниже ста семидесяти, когда я всего лишь метр пятьдесят шесть. Мало. Непозволительно мало, и именно поэтому меня называют мышью. Такая же маленькая и безобидная. А белой обозвали, потому что волосы мои белоснежные, словно снег на вершинах гор. Некоторые даже боятся ослепнуть и не смотрят на меня дольше пяти минут.

Конечно, обозвать меня страшной нельзя, и своими лицом и фигурой я довольна, вот только волосы у меня не растут ниже плеч и постоянно торчат в разные стороны. Все еще красотка? А как вам очки? Как оказалось, зрение мое не поддается целительству, поэтому теперь имею «четыре глаза».

А ведь когда-то я выглядела иначе…

– Ну наконец-то! – недовольно встретили меня в кабинете, стоило только переступить порог.

Посмотрев на беловолосую девушку, что сидела за столом и делала вид, что читает – усмехнулась.

– Надо усовершенствовать артефакт, и ты будешь говорить вместо меня, – ответила своей верной подруге, усаживаясь прямо в кресло, где все еще сидела копия меня.

– Я в секретари не нанималась, – важно ответили мне и нырнули в воду.

С улыбкой проследила, как она доплыла до своего домика, достала плавником небольшой круглый камешек и повернула одну его часть вокруг оси.

– Будешь должна, – вновь вынырнув, проговорила она.

– Конечно, – не стала с ней спорить и решила откупиться сразу, достав из шкафчика тумбочки лакомство для рыб.

– Держи, – сунула ей в плавник печеньку.

Буся перестала хмуриться и с наслаждением откусила рассыпчатое лакомство, не уронив ни одну крошку.