Моран дивий. Стезя

Баба, действительно, оказалась не глупа. Уходя из Себревеца в Зборуч, она все сделала правильно. Собрала крепкое ополчение и с частью дружины отправила в Угриц. Жителям была оказана помощь в оставлении города. Княжна понимала, что оборона её маленького городка бессмысленна даже против гораздо менее значительных сил, нежели нынешние гучи.

Малиц уже думал, уже неоднократно думал о том, что так же должен был поступить и он. Но…

Молодой князь, впервые выкрикнутый вечем в большом богатом Зборуче, считал, что ему несказанно повезло.

Братья в его годы только воеводствовали при отце, а он уже княжил. И вот теперь решиться всё потерять? Если он сейчас, пренебрегая договором с городом, оставляет его и бежит – его карьере конец. Больше ему не бывать князем ни в одной Полянской земле!

Сейчас он смотрел на собирающихся под стенами врагов и спрашивал себя – а быть ли теперь самой Полянской земле? Вот каков возможный исход происходящих сейчас событий. Вот что стоит на карте. Почему Ванеска это поняла вовремя, а он нет? Почему он до недавнего времени продолжал мыслить категориями личного, категориями карьеры, общественных договоров, честолюбия? Пока он сражался со своими амбициями и сожалениями, пока терзался сомнениями и пытался найти наилучшее решение, стало слишком поздно.

Теперь они все – он, его дружина, его семья, Ванеска – все погибнут совершенно напрасно, обороняя город, который спасти невозможно. Ошибка за ошибкой… Ох, не рано ли он стал князем?..

– Ванеска, прости, – сказал он тихо, глядя на растущую внизу чёрную опухоль гучей.

Сестра промолчала.

– Если мы откроем запорные ворота на Инице, – спустя время спросила она, – какой силы поток это сможет породить?

– Он будет достаточно сильным, чтобы смыть переправы и докатиться почти до стен города.

Княжна кивнула.

– Люди на воротах посажены в захоронах, – продолжил Малиц, – связь с ними есть, ждут нашего сигнала.

– Откроем ворота, когда гучи частично переправятся. Тех, кого не притопит, добьём на нашей стороне.

А тех, что переправляться как раз будут, и добивать не придётся.

Княжна снова помолчала.

– Мы погибнем не зря, Малиц, не думай так. Мы заберем с собой столько этой сволочи, что у Маконы нам будет не скучно. А Угрицким князьям будет легче справиться с заразой.

Она повернулась к брату, притянула его за плечи и прошипела в лицо с внезапно прорвавшейся сквозь обычную холодность ненавистью:

– Каждый убитый нами враг, Малиц, это шанс для полян.