Моран дивий. Стезя

Лично я на всю жизнь нарыбачился. Ты лучше скажи, как в Москве очутился? Решил не изобретать велосипед и вступить в ортодоксальную секту успешных человеков? Какие там этапы посвящения? Москва, семья, фирма, крутая тачка, две недели на Сейшелах, московская квартира…

Тим хмыкнул:

– Посвящение квартирой ещё не прошёл. На очереди. А ты что думаешь делать со своей жизнью?

– Пусть она сама думает, что со мной делать. Как могу оттягиваю пока начало служения богу мещанства – ужасному и могучему. Живу как придётся.

– Ты рассуждаешь, как моя сестра. Она тоже со своей жизнью всё никак не определится – бросается из огня в полымя. Из художников – в медработники, из артисток – в садовники. То в приюте для собак работает, то на археологические раскопки едет, то газету издаёт. Один университет бросила, в другой поступила, на заочный перевелась… С ума с ней сойдёшь. Я, говорит, ищу себя в этой жизни. Как найду, дам вам знать.

– Она с тобой, в Москве?

– Нет, в городе у нас чудит.

Тим поманил меня пальцем и указал на светящееся балконное окно за нашими спинами.

– Вот же она сидит. Видишь? Не узнаёшь, что ли?

Я стал сосредоточенно вглядываться в лица девушек – смеющиеся, задумчивые, оживлённые, скучающие… Кто же из них Леська? Неужели так сильно изменилась?

– Лесь! – позвал Тим. – Можно тебя на минутку?

Девушка, сидящая на диване по-турецки, в джинсовых шортах и майке с пацификом, изящно спустила длинные стройные ноги на пол и подошла к брату – худенькая, лёгкая, словно воздушная.

– Я Димку сразу узнала, – объявила она. – Вот, думаю, угадает ли он меня? Увы…

– Ты очень изменилась, – растерянно сказал я. – У тебя и волосы другого цвета, – пробормотал, глядя на её каштановые пряди.

Леся рассмеялась:

– Краска в наше время творит чудеса.

– Извини. Не то хотел сказать. Я имел в виду, что помню тебя совсем ребёнком, а ты, оказывается, уже выросла.

– Выросла-то как! а загорела-то! а похудела! в чём душа держится! – дурашливо подхватила Леська.

– Леся! – одёрнул её Тим. – Ну что ты в самом деле! Ты же видишь, у товарища культурный шок от твоей взрослости и твоей несравненной красоты. Будь к нему снисходительней.