Моран дивий. Стезя

Вытащил сигарету из пачки, засунул в рот целиком и стал жевать ее, со смаком чавкая. Вторую он протянул Коту, который употребил её таким же образом, чихая и тряся большой круглой головой.

"А дед-то и впрямь с большим приветом", – осенило меня. И тут же поплохело. Я оценил ситуацию. В доме, судя по всему, кроме меня и старого придурка никого не было. И даже если задавить в себе опасение, что старичок в очередном припадке не подвластных никому мозговых завихрений, пырнёт ножичком сладко спящего гостя, даже если предположить, что это совершенно безобидный сумасшедший, всё равно мне не улыбалось коротать ночь в чужом доме наедине с душевнобольным.

Дед захихикал.

– Он думает, что я блаженный… Бедный мальчик! Страшно, небось? Ладушки-ладушки, бедные мои заюшки, бедные чужие деточки… Если встретят они зверя дивного Арысь-поле, подумают, что или сами свихнулись, или привидевшийся им псих.

– Пойду я, наверное, спать, – постарался произнести я как можно более умиротворённо, чтобы не возбуждать неустойчивую психику больного.

– Ты ж боялся помереть от любопытства да в неведении! Я принял твоё подношение, значит готов отвечать. Правда, – дед поплямкал губами, – более чем на один вопрос табачок твой не тянет. Задавай!

– Да нет, наверное, пожалуй, не стоит, уже поздно, завтра рано вставать, помогать, я так устал, и вам, видимо, пора в постель, и Котик зевает, – продолжал я увещевать, поднимаясь по лестнице.

Проскользнув в комнату Тима и придерживая дверь, я стал шарить по косяку в поисках крючка, служащего здесь запором. Нашёл! Да уж, вряд ли им пользовались последние сто лет. Запорная петля находилась почему-то на большем расстоянии, нежели длина крючка могла себе позволить.

Дед стоял у окна, Кот сидел на подоконнике, рассеянно глядя в сад.

– Ну, задавай уже свой вопрос, да разбежимся, – сказал дед недовольно. – Оно и в самом деле, поспать не мешало бы.

– Так, может, не обязательно уже.., – дрожащим голосом осведомился я.

– Да тудыть же твою растудыть! – рассердился дед.