Моран дивий. Стезя

После обеда Тим потащил меня на реку купаться, где нам удалось сходу склеить вполне себе симпатичных девиц, приехавших погостить у родственников. С местными заводить шуры-муры Тим мне запретил. Сказать, что я был удивлен подобным пассажем, мало.

– Слышь, что за хрень? – возмутился я. – Ты им всем старший родственник? или у тебя право первой ночи? или у вас тут эпидемия?

– Не кипятись, – ответствовал тот как всегда совершенно спокойно. – Если тебя это остановит, считай, что всё тобою перечисленное вместе и одновременно.

И я, по здравом размышлении, решил не кипятиться. Тем более, всё и так складывалось как нельзя лучше. Мы плескались в медленном и мощном течении Юрзы, валялись на белом раскалённом песке и флиртовали с девчонками, выпрашивая у них вечернее свидание. Выпросили-таки. И в предвкушении, уже ближе к вечеру, когда солнце палило не так нещадно, отправились домой. Мы шлёпали босыми ногами по густой горячей пыли улицы, потом – через светящиеся закатным солнцем виноградники, обрывая по дороге спеющие ягоды, которые лозы сами укладывали нам в ладони, упрашивая отведать: ну ещё одну, пожалуйста! – и у меня попробуйте – чистый мёд! – ну, прошу вас, самую распоследнюю, на посошок!

Ну, как можно было отказать…

* * *

Дома уже накрывали к ужину.

За столом под навесом летней кухни сидел большой жилистый мужчина с темными волосами и рыжеватой коротко постриженной бородой. Всё это разноцветное богатство уже тронула седина, но мужчина казался крепким и кряжистым как старый дуб. Без лишних вопросов было понятно, что это отец Тима – сходство было очевидным.

– Вечер добрый, молодые люди, – прогудел он серьёзно, но, вместе с тем, доброжелательно и привстал, чтобы пожать нам руки. – Решили-таки ужин не пропускать, гусары? Видел-видел, когда домой ехал, как вы резвились на берегу с девчонками вместо того, чтобы матери помогать.

– Ладно тебе, отец, – отмахнулась его жена, расставляя на столе блюда с жареными пирожками. – Что ж мальчиков на весь день припахать? Они и так мне сегодня хорошо помогли.

Пусть развлекутся, дело молодое.

Когда мы все расселись за столом и опрокинули над бокалами запотевший кувшин с домашним квасом, на пороге беседки, в обрамлении виноградных листьев, на фоне вечереющего неба возник он.

Маленький, коренастый дедок с белой всклокоченной бородой и редким белый пухом на лысеющей голове. Подкрашенный закатным солнцем сзади, пух создавал вокруг его головы сияющий розовый нимб.