Моран дивий. Стезя

Он не выпячивался – с улицы его было не разглядеть, за огромными старыми орехами виднелась лишь его резная высокая крыша. Он открывался только приглашенным, тем, кто, миновав массивные, рубленые из дубового тёса ворота с деревянными маковками, проходил по бетонной дорожке, мимо цветников и грядок, мимо опутанного виноградом навеса летней кухни. Избранным открывался он в своей красоте и затейливости, протягивая навстречу крыльцо-ладонь, чисто выскобленное, с покрашенными в яркие цвета перилами, столбиками и виньетками.

Он был необычен, но в то же время естественен. Он говорил: "Я – Дом, такой, каким Дом и должен быть. И если вы раньше думали по-другому, теперь-то понимаете что к чему".

Тим рассказывал, что дом принадлежит уже нескольким поколениям семьи со стороны матери. Ее предки живут здесь уже около трехсот лет, с тех пор как в Диком поле люди стали селиться активнее, поскольку набеги степняков становились всё реже и жиже. И ее же усилиями он сохраняется по возможности в неизменном виде.

Газовую трубу и ту провели с тыла, припрятав в зелени. Водопровод и электричество тоже постарались привить старику наименее безболезненно и незаметно, демонстрируя всяческое уважение.

– Дом для нас больше, чем член семьи, – разоткровенничался как-то Тим. – Он дает нам защиту, мы ему обязаны.

Мне его пьяные разглагольствования показались тогда сентиментальной чушью. Я пропустил их мимо ушей. Меня занимали совсем другие мысли, те, которые и должны занимать студента восемнадцати лет: зачеты, девушки, хард-рок и где, блин, взять денег на сегодняшний ужин…

Откуда же мне было знать, что пройдет не так много времени, прежде чем я совсем по-другому начну воспринимать его случайные откровения.

* * *

Дом я увидел во всем блеске его старины и необычности только на следующее утро. Проплутав по степи, пока не выбрались, наконец, в места знакомые Тиму, мы добрались до места далеко за полночь. Пробравшись тихо, не зажигая света, чтобы не потревожить домашних, наверх по скрипучей лестнице, повалились совершенно без сил на уже заботливо приготовленные постели.

Кто была встреченная нами женщина, и почему Тим отказался принять у нее помощь, он мне так и не признался. Не скажу, чтобы я сильно настаивал, решив, что тетка – возможно, соседка, с которой Бадарины не ладят: дело соседское – дело известное. Тут такая вражда на почве столкновения интересов может развиться, что шекспировские кровники нервно курят в сторонке.