Танцующая саламандра

Так, что же тут подойдет для задуманного? Чтобы надежно было, чтобы Атос донес, не потерял.

Ага. Скотч и степлер. Отлично!

Павел аккуратно отрезал тонкую полоску бумаги, написал на ней несколько слов, приклеил полоску на широкий скотч, завернул ее таким образом, что получился плотный прозрачный ошейник нужной длины, выкинул обрезки и, спрятав ошейник и степлер в карман, торопливо вышел.

На обратном пути тоже повезло – никого из знакомых. Правда, камеры видеонаблюдения фискально таращились на него стеклянными глазами, но мало ли зачем он решил вернуться! Забыл что-нибудь, предположим, в медблоке.

Судя по безмятежной позе кота, за это время никто из рептилий его не побеспокоил. Павел присел перед оживившимся питомцем, приладил на него ошейник, скрепил концы степлером и, подхватив Атоса на руки, поцеловал в покрытый шрамами лоб:

– Все, дружище, теперь иди. И поосторожнее там, письмо не потеряй!

Кот боднул любимого хозяина, гибко спрыгнул с рук и бесшумно скользнул в темноту тоннеля.

Глава 3

– Что-то ты долго восстанавливаешься, – Аскольд Викторович Ламин недовольно поморщился, наблюдая, как его помощник, Макс Шипунов, ковыляет по беговой дорожке.

Хотя сейчас ее следовало бы назвать ходовой дорожкой. Причем даже не для спортивной, бодренькой такой ходьбы с зазывно виляющим задом, а для пенсионерской, неспешной, размеренной.

Но даже такой ритм Макса очень утомлял, это было видно – он тяжело дышал и периодически кривился от боли, припадая на больную ногу все сильнее.

– Павел наш уже бодрым муфлоном скачет, а ты все никак! – Ламин слез с велотренажера и подошел поближе к помощнику, своей правой руке, так сказать.

Очень длинной, тощей и уродливой, с точки зрения человека, руке – безволосый череп Макса имел приплюснутую сверху форму, бровей и ресниц не имелось, глаза прятались довольно глубоко, губ почти не было. Нос был, но какой-то невразумительный, малозаметный.

Да и кожа гладкостью не отличалась, микрочешуйки делали ее больной и неприятной на вид.

Но Макс вовсе не был самым уродливым, среди рептилоидов он скорее считался красавчиком – самочки с удовольствием проводили с ним время.

А сам Макс был зациклен на представительницах человеческого прекрасного пола, и поэтому его маскировка была одной из лучших: несколько видов париков с разными прическами и цветом волос, разнообразные бородки, усики, брови и даже ресницы.

И результат, как правило, в целом получался неплохой.