Танцующая саламандра

– Куда садиться – вперед или на заднее сиденье?

– А куда хочешь.

– Тогда я впереди, с вашего позволения, хоть на Москву посмотрю. Я ведь толком города и не видел.

– Давай-давай.

Павел с удовольствием плюхнулся на кожаное сиденье рядом с водителем. Собственно, кроме водителя, в машине никого больше не было.

– А вы разве без охраны ездите, Аскольд Викторович?

– Когда как. Обычно со мной Макс ездит…

– Кстати, как он?

– Неплохо. Восстанавливается после ранения, в тренажерном зале часами торчит.

– Молодец! А он что у вас, заодно и функции охраны выполнял?

– Да что тебя так замкнуло на этой охране? – усмехнулся Ламин. – По сути, она мне не особо и нужна, с парой-тройкой людишек я легко управлюсь сам, силой мысли, так сказать. А сейчас, в случае чего, ты мне поможешь.

– Точно! Я просто не сообразил как-то. Помогу, конечно.

– Вот и славно. Василий, домой!

Металлические ворота плавно поехали в стороны, и «БМВ» выехал на улицу.

На шумную, заполненную людьми и автомобилями улицу…

В прошлый раз, когда Павел вместе с остальными ехал за город, чтобы похитить отца, он толком и не видел ничего – в микроавтобусе его посадили не возле окна, а в середине тройного сиденья, по бокам втиснулись Макс и Стас. К тому же окошки были зашторены.

А теперь Павел едва не задохнулся от открывшегося ему вида мегаполиса. Он ведь действительно по-настоящему город и не видел, только на картинках.

А так вся его жизнь прошла в лесу и окрестностях поместья Кульчицких. Потом – частная клиника, вертолет, спелеолечебница, которой Павел, в общем-то, и не помнил, и теперь – подземелье рептилоидов.

К внешнему облику которых Павел так и не смог привыкнуть, его по-прежнему воротило от большого скопления длинных, тощих, шепелявых уродцев.

И теперь все люди, попадавшиеся по пути, казались необыкновенно красивыми, даже бомжи. А широкие, заполненные автомобилями улицы, высоченные дома, яркие витрины – от всего этого закружилась голова.

И невыносимо захотелось остановить машину, вырваться из душного салона туда, к людям, к друзьям, к Монике…

Но самое главное, самое обидное, самое невыносимое – он МОГ это сделать! Легко и непринужденно, ни Ламин, ни этот его водила не смогли бы помешать.

Мог и… не мог.

Потому что где-то в подземелье находился его отец, Венцеслав Кульчицкий.