Аромагия. Книга 2

Я сжимала в руках измятые листы, не замечая, как краска пачкает пальцы, и в очередной раз пыталась собрать воедино разбегающиеся мысли. Петтер молчал, дожидаясь моей реакции.

М-да, похоже, любимая поговорка свекра «Волос долог, да ум короток!» все же не лишена оснований. Теперь события, ранее нелепо громоздившиеся друг на друга, обрели стройность и логичность.

– Значит, поэтому вы тогда привезли меня к Халле? – догадалась я.

Петтер кивнул, не отрывая от меня напряженного взгляда. Я глотнула горячего кофе, обожгла небо и поморщилась.

– Ингольв не хотел, чтобы я узнала, верно? И запретил вам говорить об этом.

Он снова кивнул, и я машинально отпила еще кофе. Понятно, почему Ингольв скрывал правду: в его глазах это было бы равносильно признанию своей неправоты.

Давняя традиция: желая опровержения недостоверных сведений, можно вызвать на дуэль распространяющее их лицо. И это неоднократно применялось к газетчикам. А если журналист, написавший статью, стоит неизмеримо ниже оскорбленного либо вообще неизвестен, то место у барьера занимает главный редактор.

Выходит, Ингольв защищал вовсе не честь Ингрид, в чем она успешно меня убедила, а, напротив, меня? Впрочем, насчет его мотивов я иллюзий не питала. Вечная ирония судьбы: Ингольв многим обязан ненавистной аромагии и гонения на нее могут изрядно пошатнуть его положение.

Надо думать, подобное объяснение пришло бы мне в голову, если бы не ловкость Ингрид, которая всего лишь несколькими туманными намеками привела меня к нужному выводу.

Петтер давно ушел, а я все сидела, позабыв об остывшем кофе, и пыталась понять, что же мне делать теперь.

Разумеется, можно запереться в «Уртехюсе» и прорыдать всю оставшуюся жизнь. И, наверное, Ингольва и прочих это вполне устроит. Вот только устроит ли это меня?

Мне стало хоть капельку, но легче после визита Петтера. Так может быть, стоит собирать частички тепла где только можно? Ожесточенно заполнять себя чем-то светлым и хорошим, чтобы превозмочь боль? Чтобы однажды горечь и радость смешались – и вытекли со слезами, перестали гнетом лежать на сердце…

Я выплеснула в раковину остывший кофе.

Бабушка утверждала, что проблемы с пищеварением возникают от нежелания «переварить» ситуацию, на что дедушка посмеивался и говорил, что пилюли всегда эффективнее самокопания.