Аромагия. Книга 2

 – Вы так бледны! Может быть, переутомились?

– Что вы, прогулки по морскому берегу пошли мне на пользу! – заверила я, хотя сарказм выпирал из этой фразы, как запах спирта из только-только составленных духов.

Ингрид опустила глаза, покусала розовые губки и сказала растерянно:

– Вы меня не любите, правда?

Что можно на это ответить? Разве что:

– Вы ошибаетесь. – Прозвучало корректно, хотя не слишком уверенно.

– Не любите, – покачала головой она. – Конечно, я догадываюсь почему…

– Хм, – произнесла я глубокомысленно.

Удивительная незамутненность!

– Вы вправе меня ненавидеть! – продолжила она экспансивно. – Но я очень надеюсь, что вы сможете меня понять и простить. Любовь господина Ингольва…

– Госпожа Ингрид, – сказала я резко. – Я не хочу это обсуждать.

– Конечно. – Она то ли вздохнула, то ли всхлипнула, как обиженный ребенок. – Я понимаю. Но поверьте, я не желаю вам зла!

– Разумеется, – согласилась я. При определенной доле снисходительности можно признать, что так оно и было.

В конце концов, она вполне могла, скажем, подбросить не ужа, а гадюку. Хотя столь необычный для Ингойи способ убийства вызвал бы повышенный интерес полиции.

– И мне так вас жаль, – продолжила она тихо. Пахло от нее ванилью, фиалками, миндалем и острым перцем – не разобрать, духи это или чувства. Уже не в первый раз я замечала, что Ингрид необыкновенно умело обращалась с запахами, так изящно переплетая ароматы тела, косметики и эмоций, что вычленить из этой композиции отдельные элементы не представлялось возможным.

– Право, не стоит, – заметила я, чувствуя себя несколько странно. Передо мной, несомненно, разыгрывался спектакль, но с какой целью?

– Стоит! – возразила она вдруг так громко, что на нас обернулся какой-то пожилой джентльмен. – Я так переживаю из-за вашего сына!

– Из-за моего… сына? – повторила я непонимающе.

– Ну как же?! – Ингрид похлопала ресницами.

Любопытно, она их подкрашивает? Уж очень необычно смотрятся темные ресницы при таких светлых волосах. – Разве вы не знаете, что в Хэймаэль эпидемия? Конечно, я уже выразила господину Ингольву свои соболезнования…

– Эпидемия, – повторила я тупо. Вдруг мне стало не хватать воздуха. Боги, милосердные мои боги, только не это!

Я сжала кулаки, заставляя себя изобразить спокойствие. Нельзя позволить ей увидеть, как больно мне сейчас.