Дюжина лазеек

Никаких колебаний, ведь традиции четко устанавливают все моральные ограничения. Муж – хорошо, развод – плохо. Все просто, понятно и привычно.

– Дома муж мог прогнать нас, просто трижды повторив: «Уходи!» – вставила молчаливая Гюли. – Но мы же теперь в Мидгарде!

Да уж, у нас такие фокусы не проходят. Орк никак не может жениться снова, пока не предъявит в ЗАГСе документы о расторжении предыдущих браков.

– Мы не хотим развода, – поддакнула Фатима.

И гарем уставился на меня с отчаянной надеждой.

Увы, киношные «я не дам тебе развода!» весьма далеки от реальности.

Я постучала пальцем по губам.

– Вы беременны?

Гарем, кажется, покраснел (хотя под паранджами не разберешь) и покачал головами.

– Детей в возрасте до года у вас тоже нет, – резюмировала я, бросив взгляд на иск. – Только в этом случае суд отказал бы в расторжении брака. Конечно, мы можем потянуть время. Попросить срок на примирение, например…

Зейнаб стиснула кулаки:

– Вы не знаете нашего мужа, госпожа.

Наш господин Гомгот упрям, как целое стадо ослов… Помолчи, Фатима! Это ведь правда.

– Но вы все-таки хотите к нему вернуться? – удивилась я.

Она развела руками:

– Нам больше некуда идти, госпожа. Господин выгонит нас на улицу.

– Хорошо еще, дети останутся с отцом, – всхлипнула Фатима. – Не умрут с голоду. Хотя новая жена господина наверняка будет плохо с ними обращаться…

Она опустила голову, а я хмыкнула:

– Разве по вашим законам муж не должен построить дом каждой из вас?

Гарем воззрился на меня в немом удивлении.

Фатима даже плакать перестала.

– Но это же его дома, госпожа!

– А это, – я размяла пальцы, ощущая злой азарт, – мы еще посмотрим!

* * *

Домой я из-за гарема попала на час позже.

– Обувь грязную сымай, – проворчал мой домовой, Нат, выглянув из кухни с лопаткой наперевес. – Руки мой и бегом ужинать! Остыло же все.

– Слушаюсь, мой генерал! – хмыкнула я и потерла озябшие пальцы.

Что бы я делала без Ната?

Домовых слишком мало, на всех не хватает.

Так что хозяев они выбирают весьма придирчиво. Неудивительно, что домовые обо всем имеют свое – особо ценное! – мнение и не стесняются его высказывать. Мой Нат, например, тот еще брюзга и педант. Но заботливый.

– Опять в офисе своем днюешь и ночуешь, – ворчал он, накладывая мне отбивную с поджаристой картошкой. – Куда это годится, а?

Росточком Нат едва доходил мне до колен.