Лгунья-колдунья

– Это то, что я думаю? – сипло проклекотал Венечка, трудно сглотнув.

Ирина кивнула.

– Но откуда? Как?!

– В жены, Венюша, надо выбирать мудрых и предусмотрительных женщин, – улыбнулся Плужников. – Если бы не Иришка, фиг бы мы сейчас радовались. Это она посоветовала сразу же спрятать пару бутылок водки, чтобы было чем отметить отъезд.

– А ведь спорил со мной до истерики, – усмехнулась Ирина, – доказывал, что ничего прятать не надо, и так останется. «Мы же не пить сюда приехали!»

– Ура Ирке Плужниковой! – заорал архивариус, выхватил у Вадима одну бутылку и закружил стеклянную барышню в танце.

– Осторожнее, чертяка рыжий, разобьешь ведь! – Борис переполошился и хотел было остановить Путырчика, но Нелли придержала его за локоть:

– Успокойся, Боречка, он себя прежде уронит. И вообще, хватит болтать, все за стол! Остынет ведь все, и будет невкусно.

– Шашлычок под коньячок вкусно очень, – пропел Веня и подмигнул компании. – А у нас – ушица под водочку! И плевать, что нескладно, зато вкусно!

Все получилось очень даже душевно, засиделись до позднего вечера.

Ели, пили, пели, шутили, смеялись. Расходиться не хотелось, поскольку все понимали – этот вечер больше не повторится. Будут другие, но такого единения, такой общности душ больше не будет. Потому что возвращаться на берега Сейдозера компания не собиралась. Да, отдохнули неплохо, загорали, купались, рыбачили. В походы ходили, но главной цели своего путешествия так и не достигли. Ничего мистического и таинственного здесь не было.

Ну и фиг с ним.

Ближе к ночи облака рассеялись, и из них выпала гигантская луна.

– Ой, большая какая! – Динь испуганно прижалась к плечу Тарского. – Я такую только на картинках видела. Отчего это? Почему в городе луна всегда на монетку похожа, а тут – даже страшно становится!

– Да ладно тебе, – Антон пренебрежительно дернул плечом, – чего тут страшного-то? Что ты выдумываешь? Ну, здоровущая луна, и что с того? Бледная блямба на небе.

– Фу, какой ты все же неромантичный! – разомлевшая Нелли подняла голову с плеча Бориса.

 – «Бледная блямба»! И это о светиле, которому посвящено столько стихов и прозы!

– Между прочим, Динь права, – Лена задумчиво рассматривала занявший чуть ли не полнеба серебристо-желтый круг. – Есть в ней что-то зловещее. Словно кто-то равнодушно рассматривает нас из бездонного царства мрака.

– Лена, не надо, мне страшно! – В голосе Динь зазвенели слезы, она зажмурилась и вжалась лицом в облюбованное плечо Тарского.