Яд со взбитыми сливками

А мадемуазель Поливайко бледнела все сильнее, хотя только что казалось – сильнее некуда. Но есть ведь отлив в голубизну. Пикантный оттенок жабьего брюха. Все цвета моли. Да мало ли в жизни блеклого и вылинявшего!

Такого, каким стало в данный момент лицо врача специализированного детского дома Натальи Васильевны Поливайко.

Федоренкова, заметив это, усмехнулась краешком рта и вкрадчиво проговорила:

– Ладно, идите. Вернее, вы, Владимир Игоревич, можете быть свободны, а вы, – кивнула она Пипетке, – задержитесь.

У меня к вам срочное дело.

– Так что, – поднялся с места физрук, – мы уладили это дельце?

– Пока да.

– И вы нас не уволите?

– Нет.

– А наказание каким будет?

– Я сообщу вам отдельно.

– Тогда я пошел?

– Я же сказала – можете быть свободны.

– До свидания. – Самец поднялся и медленно направился к выходу, периодически оглядываясь на оставшуюся сидеть спутницу.

Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается.

Единственным провожатым Владимира Игоревича было молчание, продолжавшееся еще пару минут после ухода физрука.

Затем Федоренкова указала глазами в сторону двери, Пипетка понимающе кивнула, бесшумно проскользнула к выходу и резко распахнула створку.

Выглянула наружу, осмотрелась и повернулась к директору:

– Никого. Он ушел.

– Хорошо. Заприте дверь и подойдите.

Наталья Васильевна выполнила распоряжение и, пристроившись на самый краешек стула, замерла, нервно теребя край тряпки-юбки.

– И как вас только угораздило так вляпаться? – брезгливо скривилась Федоренкова.

 – Он же законченный кретин!

– Понимаете, я… – Стекать в обморок врачиха не собиралась, тургеневских барышень мистер Николс в своем хозяйстве не держал, но угроза увольнения весьма ощутимо тряханула женщину. К тому же она в отличие от недавнего полового партнера соображала гораздо лучше и прекрасно понимала – незаменимых нет. Особенно в таком криминальном бизнесе. – Я уже пять лет здесь, в отпусках толком не познакомишься, так – встретились, переспали пару раз, разбежались.

А хочется чего-то постоянного, к тому же Володя… Ой, простите, Владимир Игоревич – он ведь очень симпатичный, вот я и…

– Понятно, – оборвала нервное блеяние Амалия. – Но, надеюсь, ты понимаешь, что твой бойфренд повел себя неправильно?

– Да, – голос Пипетки дрожал, но интонация была твердой и уверенной. Она сделала свой выбор.

– И ненужных вопросов задавать не будешь?

– Разумеется, нет.