Увези меня на лимузине!

Понимаю, этого не может быть, новорожденные ведь еще не умеют различать лица, но дочка смотрела на меня, знакомясь.

В следующее мгновение любопытство сменилось радостью узнавания, и малышка улыбнулась. И потянулась к моему лицу ручками.

– Сашка, она меня узнала! – всхлипнула я, не в силах пошевелиться.

А пошевелиться хотелось, и не просто пошевелиться, а обнять моего ребеныша, прижать, накормить, убаюкать. Но не было сил.

– Да ладно тебе, узнала! – шутливо проворчала Сашка, шмыгнув носом. – Узнавать она начнет месяца через два-три.

– Это другие дети, а моя – уже сейчас.

– Ладно-ладно, как скажешь. Только не волнуйся, тебе нельзя.

– А что со мной было-то?

В этот момент в наш разговор совершенно не по-джентльменски вмешался доктор. Строгим, безапелляционным тоном было велено прекратить болтовню и отдыхать: мне – здесь, а Сашке – дома. Оказалось, что подруга дежурила в больнице все это время. Какой промежуток вмещался во «все это» – я пока не знала.

Вернее, не успела узнать, потому что подействовало лекарство, введенное мне врачом, и я отключилась.

И только на следующий день, когда свежая, отдохнувшая Саша навестила меня вместе с фрау Мюллер, я узнала, что произошло.

Сашка в компании домоправительницы, обвешанные свертками, пакетами и коробками, оживленно переговариваясь, шли к входной двери. И вдруг по их нервам хлыстом стеганул жалобный вой, полный тоски и безнадежности.

Сашка выронила пакеты и бросилась к двери. Естественно, ключ от замка затерялся где-то на дне сумки, пришлось вывернуть содержимое на снег и выкопать из груды вещей искомый предмет.

И тут на помощь пришла фрау Мюллер. Домоправительница забрала у Сашки ключ, мягко оттерла ее плечом от двери, и через пару секунд препятствие было устранено.

Совершенно обезумевший Май, едва не сбив Сашку с ног, ухватил ее зубами за рукав и потащил в гостиную.

Где на полу в луже крови лежала я.

Увидев это, моя мужественная и сильная подруга, «стальная бабочка», стойко перенесшая самые тяжелые испытания, начала сползать по стене.

И снова спасибо фрау Мюллер. Пара увесистых оплеух – и Сашка снова была в состоянии действовать решительно и четко.