Страшнее пистолета

Он никакой не бизнесмен, стажировавшийся в Лондоне, а ученик гимназии, вот!

И с удовольствием наблюдал из чердачного окошка сознания, как Аристарх, покрываясь нервной экземой, пытается объяснить брату реальность: он, Кирилл, уже давно вырос, выучился, руководит бизнесом – «Монблан», наша фирма, ну неужели ты и на самом деле ничего не помнишь? – но с ним случилась беда. Этим летом Кирилл поехал в отпуск на Гоа и подхватил там какую-то неизвестную заразу, свалившую его на больничную койку и лишившую памяти.

Кирилл немного поистерил, узнав о смерти отца, но в целом мужественно принял ситуацию такой, какая она есть. Вот только окончательно замкнулся, не желая общаться.

Аристарху оставалось только надеяться, что память к брату рано или поздно, но все же вернется. Хотелось бы, конечно, чтобы вернулась только бизнес-память, а все остальное осталось там, где оно сейчас.

Хорошо хоть, почерк и подпись у Кирилла остались прежними, и возможность пользоваться общим счетом у Аристарха сохранилась.

В общем, своей основной цели старший из братьев Витке добился – в связи с внезапной болезнью президента фирмы он занял его место. Вот только с акциями брата и еще какими-то важными бумагами Арику обломилось. Насколько Кирилл понял, преданная Иветта Николаевна, заподозрив неладное в слишком уж неожиданной болезни и исчезновении босса, куда-то скрылась вместе со всеми бумагами, к которым имела доступ.

Официального расследования бегства секретарши Аристарх проводить не стал, не желая привлекать внимания соответствующих органов к ситуации внутри фирмы, но землю носом рыл, пытаясь найти «эту сучку». Разумеется, рыли чужие рыла, свое личное рыло свежеиспеченный (правда, с одного бока пригорел, но этого не видно, если правильно сесть) президент «Монблана» берег.

А пока к Кириллу не вернулась память, советником Аристарха Витке стал его шурин (или деверь – вечно путаю эту родственную топонимику), брат жены, короче.

Виктор Борисович Скипин.

Да, мадмуазель Скипина все же стала мадам Витке. Как уж они там договорились, Кирилл не знал. Ему, если честно, это было совершенно безразлично.

Теперь он хотел лишь одного – как можно быстрее вернуть себе силы, снова стать здоровым. И хотя Каплан, беседуя с Аристархом, постоянно твердил о пожизненном приеме лекарств, Кирилл в это не верил.