Птичий коллапс

– Держи себя в руках! – сказал Максим.

– Это всё? – спросил Александр, стараясь не сердиться.

– Нет, – отвечал Максим.

Александр решил подождать, всё равно рабочий день ещё не начался и делать ему было нечего, а вдруг Максим скажет что-нибудь стоящее? Сначала тот долго сосал кальян, но наконец вынул аппарат изо рта и сказал:

– Значит, по-твоему, ты изменился?

– Да, сударь, – отвечал Александр, – и это очень грустно. То я кажусь себе одного роста, то другого и ничего не помню.

– Ничего не помнишь? – спросил Максим.

– Ничего! – сказал с тоской Александр. – Я пробовал прочитать «451° по Фаренгейту» Рея Бредбери и в результате попытался пересказать и получилось что-то совершенно иное.

– Попробуй Пушкина А. С. «Евгений Онегин», – предложил Максим. – Это моё любимое стихотворение.

И, не дожидаясь, пока Александр начнёт, Максим стал читать сам:

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя…

– Как там дальше? – спросил Максим.

– Не знаю, – отвечал грустно Александр. – Я тоже помню только начало.

– Что ж, читай сначала, – сказал Максим. – Хорошие стихи всегда приятно послушать.

Люди начали возмущаться, что они стоят и говорят о поэзии рядом с трупом, но Александр сложил руки и начал:

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя,

Достойнее души ярко-красной,

Святой исполненной мечты,

Поэзии живой и небезопасной,

Высоких дум и простоты;

Но так и быть – рукой напрасной

Прими собранье пестрых глав,

Холостых, скупых,

Простонародных, идеальных,

Небрежный плод моих забав,

Бессонниц, легких вдохновений,

Незрелых и увядших лет,

Ума холодных наблюдений

И сердца горестных замет.

– Все неверно, – сказал Максим.

– Да, не совсем верно, – робко согласился Александр. – Некоторые слова не те.

– Все не так, от самого начала и до самого конца, – строго проговорил Максим.

Наступило молчание.

– А какого роста ты хочешь быть? – спросил наконец Максим.

– Ах, все равно, – быстро сказал Александр. – Только, знаете, так неприятно всё время меняться и быть разным…

– Не знаю, – отрезал Максим.

Александр молчал: никогда в жизни ему столько не перечили, и он чувствовал, что теряет терпение.

– А теперь ты доволен? – спросил Максим.

– Если вы не возражаете, сударь, – отвечал Александр, – мне бы хотелось хоть капельку подрасти.