Чудодейственные пилюли

А кого не было сегодня в школе, просто отказались от приглашения, не пришли. И теперь Мария завидовала их благоразумию.

Здесь, в толпе бывших выпускников, она поняла, почему ей перестали встречаться на улицах друзья юности. За исключением трех одноклассников (с ними она время от времени пересекалась по делам), остальные «ребята» казались незнакомцами. И, что самое печальное, незнакомцами пожилого возраста. Разум ее сопротивлялся очевидному. Она не такая, как они. Она изменилась не так сильно. Что это самообман, она убедилась тут же, на вечере.

По цепочке – через знакомых к подзабытым и не узнанным – бывшие одноклассники знакомились заново.

Мария и Вениамин Удальцов стояли друг против друга в растерянном недоумении. Каждый пытался найти в другом сохраненные памятью черты, но это было затруднительно. И особенно в невыгодном свете предстала Мария. Она как будто держала перед Удальцовым экзамен на соответствие тому романтическому образу, что пронес он через года.

В школьные годы Маша и Веня сидели за одной партой, и парень был до безумия влюблен в свою соседку.

Однако коротышка Удальцов совсем не интересовал Машу, умницу и красавицу. И не только потому, что был ниже ее ростом. На уроках он подталкивал свою соседку локтем, выкрикивал глупые шутки, плевался через трубочку скатышами бумаги, зато у доски беспомощно вздыхал, молчал, выглядел дурак дураком. Кому понравится такой воздыхатель?

Но сейчас, Удальцов мог бы понравиться женщине.

Пусть полноват, с лысиной и по-прежнему невысок ростом, зато осанистый, в безупречном дорогом костюме и в сверкающих ботинках с модными носами – он выглядел солидным начальником.

В голосе его и ныне звучали шутливые нотки. Однако не угодливые, как прежде, когда он веселил класс, а пренебрежительные, с оттенком сознаваемого превосходства. И этот новый Удальцов заинтересовал Марию.

– Ты совсем не изменилась, Сидорова, – кривя губы в едва скрываемой усмешке, великодушно сказал он.

– Разве, что фамилию сменила, – она через силу поддержала шутку. – А ты совсем другой стал!

– Неужели? Вроде, кроме прически ничего нового, – Удальцов шутовским жестом пригладил несуществующие волосы.

– Пошли куда-нибудь, поболтаем, – предложила Мария, беря Удальцова под руку. Давно уже она не касалась мужчин – шерсть пиджака, покалывающая кончики пальцев, возбуждала.

Они отыскали пустой класс, присели на соседние парты друг против друга.