Анархия. Мастерство свободы и ущерб смертей

Из них аж нутро вылезало на каннибализм из моего нутра. Это был самый настоящий ужас Некроникусом описанный.

– С точки зрения православного христианства никакого милосердия в эвтаназии нет и быть не может, – объяснялась со мной, ко мне подойдя от страха моя соседка Надя, – Поскольку смертельные болезни всегда рассматривались верующими, как способ очиститься от пороков и прийти к покаянию, пересмотру результатов своей жизни.

– Страдания – это, с одной стороны, последствия грехопадения человечества, – поддерживал я с ней разговор, – с другой – ступенька, позволяющая понять Бога, стать к Нему ближе.

– Вы понимаете, какой мощный сдвиг в сознании нашего общества произойдет, согласись мы с легализацией эвтаназии? – смеялась она над последними изменениями закона, – По этой атеистической логике, эволюция мировоззрения рано или поздно приведет нас к идее, что целесообразно избавляться от стариков, инвалидов, болезненных детей.

– Ведь с биологической точки зрения – выживает сильнейший, – согласился я, – но они опустили временность этой силы, так как фундамент стабильного они считают неизбежной слабостью. Слабость в закале становится силой, а они сразу силой слабое уничтожили и сами умерли следом. Без потомка здесь их больше так и не стало. Без дома потомку в его предательстве на еду другу ихнему их вообще увозят трупами иностранцы. Они уже и не могут остановиться – доделывают.

– Появятся предвыборные программы, – пыталась она всё же предположить, как дальше быть после истерии, – начнутся референдумы с тезисом: не будем тратить бюджетные деньги на дома ребенка, престарелых, хосписы.

– А сколько нерадивых детей, вожделеющих пустующие жилплощади своих престарелых родителей, – возмущался я, – будут добиваться признания их недееспособности, а после – поддадутся искушению воспользоваться эвтаназией?

– Да что там родственники, если в нашей стране аферисты запросто отжимают квартиры у ветеранов Великой Отечественной войны, – смеялась она, – Нет гарантии, что предполагаемый закон не станет легальным инструментом устранения неугодных, а врачи не превратятся в лицензированных киллеров.

– Материальная заинтересованность всегда была сильной мотивацией для большинства преступлений, – всё равно продолжила она смеяться, – Цена греха эвтаназии.