Лети, звезда, на небеса!

А не очень юный Леша, проведя целых три, ТРИ, дня в беготне по различным кабинетам, просвеченный и обследованный с головы до ног, на четвертый день лег на диван и устроил лежачую забастовку.

– Все, – мрачно заявил господин Майоров, скрестив руки на груди, – я больше никуда не пойду.

– А что, уже закончили тебя обследовать? – я с любопытством рассматривала воплощение вселенской скорби, разлегшееся на диване. – Так быстро?

– Закончат они! – глухо простонал муж. – Пока у пациента есть деньги, процесс не остановить.

– Да ладно тебе! – сказал Виктор, прислонившись плечом к дверному косяку и прихлебывая кофе из большой кружки. Косяк, выполненный из благородного дуба, ненавидел свое плебейское название. Но еще больше он ненавидел, когда на него наваливались. Угол косяка морщился и явно собирался плюнуть Виктору в чашку. Тот, не замечая угрозы, вещал: – У нас сегодня прием у двух замечательных специалистов.

– Не пойду.

– Надо, Леша, надо.

– А что за специалисты? – заинтересовалась я. – Что-то важное?

– О-о-очень! – оживился Виктор, почему-то гнусно хохотнув при этом.

– Иди ты в…! – рявкнул Лешка, свирепо глядя на своего администратора.

– Никак не могу, ваше сиятельство! – отсалютовал тот кружкой. – Этим должен специалист заниматься. Сегодня.

– Так, – Лешка зашарил рукой по ковру, – я вижу, кое-кто окончательно распоясался!

– Отродясь пояс не носил, барин! – Виктор на всякий случай спрятался за изготовившийся к плевку косяк. – Анечка, остановите его! Он же глумиться над подчиненным собирается!

– Вот еще! – фыркнула я, устраиваясь в кресле поудобнее.

 – В моей жизни сейчас так мало развлечений, неужели я лишу себя столь дивного зрелища! Милый, если ты ищешь бейсбольную биту, то она не под диваном, а в шкафу.

– Семейка гоблинов! – голос Виктора прилетел уже из кухни. – Ни грамма сочувствия, ни капли сострадания, сплошные угрозы! Уйду я от вас.

– Иди-иди, – проворчал Лешка, переводя себя в полувертикальное положение. – Далеко все равно не уйдешь.

– А я, между прочим, на диктофон пишу все угрозы, – на этот раз в руках у появившегося в дверях Виктора уютно устроилась тарелка с куском пирога.

 – На случай моей безвременной кончины в укромном месте припрятан страшный компромат на господина Майорова. Так что ты, Алексей, должен меня беречь, вот. И даже, не побоюсь этого слова, лелеять.

– Эх, – Лешка устало откинулся на спинку дивана, – не ту начинку сегодня Катерина в пирог положила. Не абрикосы там нужны, а стрихнин.