Стихотворения

Вступает в разговор и голос возвышает:

«Париж я верно б взял, – кричит из всех он сил, —

И Амстердам потом, гишпанцев бы разбил…»

Тут вспыхнет, как огонь, затопает ногами,

Пойдет по комнате широкими шагами;

Вообразит себе, что неприятель тут,

Что режут, что палят, кричат «ура!» и жгут.

Заплюет всем глаза герой наш плодовитый,

Но вдруг смиряется и бросив взгляд сердитый;

Начнет рассказывать, как турка задавил,

Как роту целую янычаров убил,

Турчанки нежные в него как все влюблялись,

Как турки в полону от злости запыхались,

И битые часа он три проговорит!.

Никто не слушает, а он кричит, кричит!

Но в зале разговор тут общим становится,

Всяк хочет говорить и хочет отличиться,

Какой ужасный шум! Нельзя ничто понять,

Нельзя и клевету от правды различать.

Ни слова не слыхать! Немыми будто стали.

Придите, карты, к нам: все спят уже без вас!

Без карт покажется за век один и час.

К зеленому столу все гости прибегают

И жадность к золоту весельем прикрывают.

Окончили игру и к ужину спешат,

Смеются за столом, с соседом говорят:

И бедный человек живее становится,

За пищей, кажется, он вновь переродится.

Какой я слышу здесь чуднейший разговор!

Какие глупости! какая ложь и вздор!

Педант бранит войну и вместе мир ругает,

Сердечкин тут стихи любовные читает,

Тут старые Бурун нам новости твердит,

А здесь уже Глупон от скуки чуть не спит!

И так-то, Хлоя, век свой люди провожают,

И так-то целый день в бездействии теряют,

День долгий, тягостный ленивому глупцу,

Но краткий, напротив, полезный мудрецу.

Сокроемся, мой друг, и навсегда простимся

С людьми и с городом: в деревне поселимся,

Под мирной кровлею дни будем провождать:

Как сладко тишину по буре нам вкушать!

    1804 или 1805

Перевод 1-ой сатиры Боало

Бедняга и поэт, и нелюдим несчастный,

Дамон, который нас стихами всё морил,

Дамон, теперь презрев и славы шум напрасный,

Заимодавцев всех своих предупредил.

Боясь судей, тюрьмы, он в бегство обратился,

Как новый Диоген, надел свой плащ дурной,

Как рыцарь, посохом своим вооружился

И, связку навязав сатир, понес с собой.