Последнее желание. Повесть

Я, конечно, патриот своей отчизны, но немедленно звони «ноль три»!

На пятый день Яшка умер. В больнице. И местные кумушки всласть почесали языками, обвиняя Людмилу в убийстве мужа.

– Отравила! Недаром с травами с детства знается!

Тетки явно преувеличивали степень вины веселой вдовушки. В том, что Людмила нисколько не горевала по поводу смерти супруга, я и сама вскоре убедилась. Через неделю после похорон Якова к дому подкатило шикарное авто, и из него выплыла разнаряженная цыганка. И не одна, а с кавалером – высоким черноволосым субъектом с характерным южным носом.

– Здрасти, – бурно вздыхая, поприветствовала меня Людмила.

А когда я, кивнув, прошла мимо, цыганка, нисколько меня не стесняясь, громогласно объяснила поклоннику:

– Соседка моя, с пятого этажа. Это с ней бабка квартирой махнулась.

Я почувствовала, как спину буравит заинтересованный взгляд Людмилиного спутника.

Глава 3

Яшка-моряк умер в апреле. А в середине июля Людмила собрала чемодан и уехала в неизвестном направлении. Бегство вдовы добавило сплетен.

– Видать, с любовником умотала, – предполагала соседка со второго этажа, пенсионерка Римма Ивановна, намекая на «южного-носатого».

– Да нет, от правосудия мужнина убийца скрывается! Ведь отравила Яшку, это всем известно! Я вот написала куда следует, чтобы приняли меры! И участковому про Людку все до капельки рассказала, – яростно сверкала толстыми стеклами очков в роговой оправе местный борец за справедливость коммунистка Петровна из двадцать пятой квартиры.

– Девочки, да вы чего! – возмущалась баба Лиза с четвертого этажа. – В монастырь она подалась, грехи тяжкие замаливать!

«Девочки» не соглашались и выдвигали новые версии Людмилиного исчезновения.

Дом наш старый, постройки пятидесятых годов, поэтому сейчас в пятиэтажке живут сплошь пенсионеры. Более полвека назад они стали счастливыми получателями ордеров, когда местный химзавод, нуждаясь в рабочей силе, приезжим специалистам давал квартиры вне очереди. Елизавета Васильевна, или баба Лиза, как все ее зовут, вкалывала в цехе. Ольга Петровна была парторгом предприятия, а Римма Ивановна и покойная баба Клава работали в заводской лаборатории.