Святый Ангеле Божий

Алан и его двое спутников вошли внутрь. Белые стены и зелёный палас. Естественно, они спустились не в подвал, так как зомбировать и издеваться всегда удобнее повыше, чтобы не было видно, где издеваются. В синеве ночной темноты там уже раздетые и избитые женщины лежали ими, по их мнению, употреблёнными. Алан решил проверить, кто они:

– На землю никто не прилетит. Гарантирую. Зря ждёте.

– Я не верю тебе, ублюдок, – вскричал один из них и начал его спутникам приказывать убить его немедленно.

Один из них достал пистолет и застрелил его побыстрее. Остальные трое вскричали:

– Вы трупы, трупы. Жалкие черви, – кричали они вразнобой.

Алан улыбнулся, остановив мужчин с ним и сказал представительным лицам, сотрудничающим явно с ООН:

– Правильно, так как без характерного свечения от сигналов ваших Богов они жить не могут, они уже трупы, но ты их не убило, так как ты им не объяснило, что ты светящих относительно Земли космический объект, а они тут твои включительно по степени участия и зависимости от тебя животные.

У некогда орущих высоких лиц высокого социального статуса закружилась голова от потери состояния. Их стало парализовывать и трясти, так как свечение им проявляло с трупа, убитого радиацией, а от настоящего здесь света они вообще отвыкли, так как искусились наслаждением его болью. Они начали плакать, а Алан объяснил:

– А вы думали вы женщин так будете есть и всё как с гуся вода?

Они умерли, не успев ему ответить.

Алан бы возмущался на их действия, но его очень устрашал сам факт их тупости до суицида. Они, убивая женщин, принимали Бога там на космической базе самкой и те смеялись от их унижения в страхе перед ними. Он был рад, что они сдохли просто из-за этого. Двое убийц, что были с ним тоже это ощутили. С них словно сняло солитёра.

Алан с ними попрощался и вскоре приехал домой на такси.

Сидя за белым кухонным столом, Алан смотрел на Акулину, что уже доделывала ночью уроки.

– Брат, слушай, а почему некоторые люди так смущают? – спросила его Акулина.

– Потому что они пристращают остальных к себе, но при том не даруют результат страсти к ним пристращённым.