Рецепт

Откуда в этом мире так много злых мерзавцев? Почему как раз злые мерзавцы-то у власти в мире регулярно и оказываются – убивая, унижая, притесняя тех, кто почестнее да подобреелу? Откуда вообще всё зло – (насилие, убийства, несправедливость, смерть!) – в этом мире, так въевшееся в ежедневщину, что, в общем-то, составляет самую суть этого мира? Ведь если вдуматься в то зло, которое ежедневно привычно происходит даже в дикой природе (сильный убивает слабого, каждый кого-то убивает и пожирает), становится очевидным, что природой руководит тоже злой подонок.

Некоторые вопросы – которые прежде, когда Кирилл в суматохе дней, с почтением, всё откладывал их обдумывание на потом, казались ему большими (над которыми меж людей принято «думать»), – вдруг сдулись до неприлично микроскопического размера и, при первом же прикосновении и испытании их внутренним вдумчивым взглядом, – с удивительным грохотом лопнули.

А вот эти вот главные, конечные вопросы, над которыми Кирилл никогда всерьез даже и не осмеливался думать, задергивая их окружающей видимостью, как гардинами, вдруг встали перед ним, в полный рост, больше мира, и пристально смотрели ему в глаза, ожидая его ответа, выбора. И жить по-старому – отвернувшись и забыв эти глаза – впервые осмысленные, впервые достойные жизни, – было уже невозможно.

Ему поначалу было трудно и стыдно читать – книги цитировали что-то, ему не очень знакомое, – но, идя наощупь по лабиринту линков, кликая на бутоны неизвестных слов, имен и понятий – и изумляясь расцветавшим из них цветам, – наводя в интернете справки и, по непонятным упоминаниям, открывая всё новые книги, Кирилл вдруг блаженно почувствовал, что нездешняя, подлинная, добрая, чистая и безгрешная Вселенная, которую, инстинктивно, нащупывает, в поисках места для живой жизни, его душа, – Вселенная, в которую выводили двери из микро-вселенных внутри некоторых из читаемых им древних исповеднических книг, и которая за этими книгами внятно чувствовалась, – все больше превращается в очезримую внутренним взглядом реальность, попирая узурпаторский диктат земной видимости.