Мона Ли. Часть вторая

– Вот, пожалуйста-пожалуйста, Семён Ильич, – прошу вас, вот, тут люкс! Вид на Набережную, а тут…

– Уйди, милая, – ласково сказал Верховский – видишь, мужик устал?

В номере ожил и зазвонил телефон, но Верховский трубку не брал. Звонили и стучали в дверь – он спал, не раздеваясь – откинув голову на диванную подушку и ветер с моря надувал прозрачные занавески. Только под вечер перелезли через балкон друзья, нагнавшие Верховского другим рейсом Аэрофлота, и опять началась бесконечная пьянка, и голос Верховского, вырвавшись из номера, гулял по набережной Гурзуфа.

– Браво, Сёма! Сёма! Бис! Семён Ильич, дай про танки!

– Нет, Ордынку, Ордынку!

Верховский вышел, раскланялся:

– Вы уж, товарищи, не невольте. Петь буду, что МОЯ душа просит, а вы слушайте. И не шумите! (понизив голос) – а то меня выселят, сами понимаете!

Когда устал, попросил чаю покрепче, прилег.

– Сёма, – лучший дружок Игорек Первухин сел в ногах, – верно ли разведка донесла, что у тебя тут червонный интерес образовался? По части разбитого сердца?

– Верно, – Верховский закурил, – и еще как.

– Мне откуда знать? – вечный комик, царский шут, Игорёк – плечами пожал, – мы дальше Урюпинска ни ногой, у нас и по Союзу выбор – не успеть за десять жизней. А кто у нас новая люпофф?

– Да ты видал, я с ней в «Красных кораблях» сейчас снимаюсь, – Мона.

– Поди, кисти Леонардо?

– Бери выше, Игорек, тут Брюллов, не иначе. Хороша…

– Я знаю её, – кто-то, оторвавшись от стола, подсел к ним. – Это Архарова Сашки подружка, но что-то у них никак, вон, говорили, он в Сочах с другой был, балерина какая-то, она с горы, что ли упала?

– Так зачем она на гору-то полезла, – изумился Верховский.

– «Диагональ» твою посмотрела, и полезла, – Игорек изобразил, как лезут в горы. – Сёма, пришло время шашлыка, концерт сворачиваем, нас ждут в хорошем месте.

– Да, идем, – отозвался Верховский, – а девочка, говоришь, Архарова? Ну, это мы отобьем, нам, по амурной части, в эСэСэСэРе равных нет, а, Игорёк?

– Тебе-то точно, – и они вышли из номера, где продолжал надрываться телефон.

Верховский с компанией дошел до местного ресторанчика с хорошей кухней – все переулочками, темными, чтобы не быть замеченным – устаю я от публики, – говорил он, – но от народа – никогда.