Потоп

Я советовал бы вам как можно скорее ехать к Кмицицу, чтобы она не успела вооружить его против нас. Хорошо, что мы сдержали себя, хотя, сознаюсь, у меня и язык, и руки чесались. Едемте к Кмицицу. Она будет на нас жаловаться, так мы тоже зевать не будем. Сохрани Бог, если он нас оставит. На нас сейчас же сделают облаву, как на волков.

– Пустяки, – сказал Раницкий. – Ничего с нами не сделают. Теперь война: мало ли таких же бесприютных, как мы, шатается по свету. Наберем себе товарищей, и тогда пусть нас ищут.

– Я бы тебе уши обрезал, – пропищал Рекуц, – но так и быть, помиримся. Общая у нас обида!

– Указать на дверь таким кавалерам, как мы! – воскликнул Кокосинский.

– И мне, в чьих жилах течет сенаторская кровь! – прибавил Раницкий.

– Нам, доблестным людям и шляхте!

– Заслуженным солдатам!

– Беднякам!

– Невинным сиротам!

– Хоть я еще и не совсем без подметок, а ноги у меня начинают мерзнуть, – сказал Кульвец. – Что мы здесь будем стоять, как нищие? Нам пива не поднесут.

– В Упиту?

– К Ендреку, нашему дорогому приятелю. Ему мы пожалуемся.

– Как бы только с ним не разъехаться.

– На коней, Панове, трогайте.

Все сели на лошадей и отправились в путь, сдерживая свой гнев и стыд. За воротами Раницкий повернулся и погрозил кулаком по направлению к дому.

– Эх, крови мне, крови!..

– Если только мы когда-нибудь поссоримся с Кмицицем, мы еще вернемся сюда и расправимся как надо.

– Это возможно.

– Бог нам поможет, – прибавил Углик.

– Иродова дочь, тетерька проклятая!

Осыпая такими проклятиями молодую девушку, а порою браня и друг друга, они доехали до леса. Только миновали они несколько деревьев, как огромная стая ворон закружилась над их головами. Зенд начал пронзительно каркать, и тысячи голосов ответили ему сверху. Стая спустилась так низко, что лошади начали пугаться шума крыльев.

– Замолчи ты, – крикнул на Зенда Раницкий. – Еще накличешь какую-нибудь беду. Каркает над нами это воронье, точно над падалью.

Но другие смеялись: Зенд не переставал каркать. Вороны опускались все ниже, и шум их крыльев смешивался с пронзительным карканьем. Глупые, они не поняли этого дурного предзнаменования.

Проехав лес, они увидели Волмонтовичи и прибавили шагу; был сильный мороз, и они очень озябли; до Упиты было еще далеко.