Потоп

Кульвец-Гиппоцентавр вытаращил глаза и несколько минут пристально смотрел на Раницкого, наконец махнул рукой и сказал:

– Дурак! Как ни махай, а все ж тебе не справиться с Кмицицем.

– Потому что с ним никто не справится… Ну-ка, попробуй ты сам.

– А на пистолетах ты и со мной проиграешь.

– Давай об заклад, каждый выстрел по золотому.

– Давай, но где мы будем стрелять?

Раницкий огляделся по сторонам и наконец крикнул, указывая на оленьи и лосьи головы:

– За каждый выстрел между рогов – золотой.

– Куда? – спросил Кмициц.

– Между рогов, два золотых, три, давайте пистолеты.

– Согласен, – воскликнул Кмициц. – Пусть будет три. Зенд, неси пистолеты.

Все начали кричать и спорить. Между тем Зенд вышел в сени и через несколько минут вернулся с пистолетами, пулями и порохом. Раницкий схватил пистолет.

– Заряжен? – спросил он.

– Заряжен.

– Три, четыре, пять золотых, – кричал пьяный Кмициц.

– Тише, промахнешься, промахнешься.

– Не промахнусь. Смотрите… вот в эту голову между рогов… раз, два… Все подняли глаза на огромную лосиную голову, висевшую как раз против Раницкого; он стал прицеливаться.

– Три, – крикнул Кмициц.

Раздался выстрел, комната наполнилась дымом.

– Промахнулся, промахнулся, вот где дыра, – кричал Кмициц, указывая на почерневшую стену, от которой пуля оторвала кусок дерева.

– До двух раз.

– Нет, давай мне, – кричал Кульвец.

В эту минуту вбежала испуганная выстрелами дворня.

– Прочь, прочь, – заорал Кмициц.

– Давайте и нам пистолеты, – закричали остальные.

И, вскочив со своих мест, они начали бить кулаками в спину дворовых, чтобы те поскорее исполнили их приказание. Не прошло и четверти часа, как весь дом гремел от выстрелов. Дым заслонял свет свечей и лица стреляющих. К звуку выстрелов присоединялся голос Зенда, который то каркал вороной, то кричал соколом, то выл волком или рычал туром. Время от времени слышался свист пуль, со стен падали осколки рогов, куски рам от портретов, ибо пьяные, увлекшись спортом, стреляли уже в Биллевичей, а Раницкий начал с ожесточением рубить их саблей.

Удивленная и перепуганная дворня стояла, как полоумная, и смотрела, вытаращив глаза, на эту забаву, похожую на татарский погром. Весь дом был на ногах. Собаки подняли страшный вой, девушки бежали к окнам и, прижимая свои лица к стеклам, смотрели на то, что творилось в доме.