Потоп

И вскоре он сидел или, вернее, лежал рядом с Заглобой, который сердечно его обнимал.

– Как же твой старик поживает? Как, бишь, его зовут?.. Совсем забыл…

– Тоже Рох.

– Верно! Рох родил Роха! Это по Писанию. Ты должен своего сына также назвать Рохом, чтобы не изменить семейным традициям. Ты женат?

– Конечно, женат! Я Ковальский, а это – пани Ковальская, и другой не хочу.

С этими словами он поднес к самому лицу Заглобы тяжелую драгунскую саблю и повторил:

– Другой не хочу!

– Правильно! – воскликнул Заглоба.

 – Ты мне очень нравишься, Рох, сын Роха. Настоящий солдат тот, у которого такая жена, как у тебя; притом скорее она овдовеет, чем ты! Жаль, что у тебя от нее не будет маленьких Рохов; по всему вижу, что ты парень с мозгами, и было бы очень прискорбно, если бы такой род вымер.

– Ну вот еще! – ответил Ковальский. – Нас шесть братьев.

– И все Рохи?

– Вы угадали, дядюшка: у каждого из нас если не первое, то второе имя Рох, ведь это наш патрон.

– Ну тогда выпьем еще!

– Я не прочь!

Заглоба пригубил из манерки, но не выпил всего, а передал ее офицеру и прибавил:

– До дна, до дна! Жаль, что я не могу тебя разглядеть! – продолжал он.

 – Ночь такая темная, нельзя собственных пальцев узнать. Послушай, Рох, куда это собираются войска из Кейдан!

– На бунтовщиков.

– Один Бог может знать, кто бунтовщик: ты или они?

– Я бунтовщик? А это как же так? Что гетман мне приказывает, то я и делаю.

– Но гетман не делает того, что ему приказывает король; ведь король, наверно, не приказывал ему соединяться со шведами.

Я думаю, что и ты предпочел бы драться со шведами, чем отдавать в их руки меня, своего родственника?

– Пожалуй, что так, но служба прежде всего!

– И пани Ковальская тоже бы это предпочла! Я ее хорошо знаю. Между нами говоря, гетман изменил королю и отчизне. Ты этого никому не говори, но это так! И те, кто служит ему, тоже бунтовщики.

– Мне и слушать этого не годится. У гетмана свое начальство, а у меня свое, и Бог накажет меня, если я его ослушаюсь.

Это была бы неслыханная вещь!

– Правильно. Но послушай: если бы, к примеру, ты попал в руки этих бунтовщиков, то и я был бы свободен, и ты не виноват: ведь «один в поле не воин»! Жаль только, что я не знаю, где они стоят, но ты, верно, знаешь… И если бы ты захотел… мы могли бы поехать в ту сторону.

– Что такое?

– Да просто поехать к ним! Ты не был бы виноват, если бы они нас отбили.