Потоп

– Ты один не одурел от горя… Как полагаешь, что с нами хочет сделать этот изменник? Ведь не казнит же он нас?

Володыевский вдруг разразился каким-то нервным смехом:

– А почему, интересно знать? Разве не при нем инквизиция? Разве не при нем меч? Вы, верно, не знаете Радзивилла!

– Что ты говоришь! Какое он имеет право?

– Надо мной – право гетмана, а над вами – право сильного.

– За которое ему придется отвечать!

– Перед кем? Перед шведским королем?

– Ну и утешил, нечего сказать!

– Я и не думаю вас утешать.

Они замолчали, и слышны были только шаги солдат за дверью подземелья.

– Нечего делать, – сказал Заглоба, – тут надо прибегнуть к фортелю.

Никто ему не ответил, а он спустя немного начал опять:

– Мне не верится, чтобы вас казнили. Если бы за каждое слово, сказанное сгоряча и по пьяному делу, рубили головы, то во всей Речи Посполитой не было бы ни одного шляхтича с головой. Это вздор!

– Лучший пример – вы и мы! – сказал Станислав Скшетуский.

– Все это произошло сгоряча, но я уверен, что князь одумается.

Мы люди посторонние и ни в коем случае не подлежим его юрисдикции. Он должен считаться с общественным мнением и не может начинать с насилия, чтобы не возбудить против себя шляхты. Нас слишком много, чтобы можно было всем рубить головы. Над офицерами он имеет право, этого я отрицать не могу, но и то думаю, что ему придется иметь в виду и войско, ибо оно будет отстаивать своих… А где твой полк, пан Михал?

– В Упите.

– Скажи мне только, ты уверен в своих людях?

– Почем я знаю? Они меня любят, но знаю также, что надо мной гетман.

Заглоба на минуту задумался.

– Напиши им приказ, чтобы они во всем слушались меня, если я появлюсь между ними.

– Да вы, ваць-пане, воображаете, что вы уже свободны.

– Это не помешает! Бывали мы и не в таких переделках, и то Бог спасал. Дайте приказ мне и обоим панам Скшетуским. Кому первому удастся удрать, тот сейчас же отправится за полком и придет на помощь остальным.

– Что вы за глупости говорите! Стоит ли попусту терять слова? Как же отсюда удрать? Да и на чем приказ писать? Есть у вас чернила и бумага? Вы голову потеряли.

– Несчастье прямо! – ответил Заглоба. – Дайте хоть свой перстень.

– Берите и оставьте меня в покое! – сказал пан Михал.

Заглоба взял перстень, надел его на мизинец и стал ходить по подземелью.

Тем временем огонь погас, и они очутились в совершенной темноте; лишь через решетку окна проглядывало звездное небо.