Потоп

Панна смутилась его смелой речью и, чтобы переменить разговор, спросила:

– Значит, вы еще не видели своего Любича?

– Будет время! Здесь у меня самое важное дело – здесь у меня самое драгоценное наследство, которое я прежде всего хотел бы получить. Только вы так отворачиваетесь от меня, что я до сих пор не мог заглянуть вам в глаза. Вот так! Повернитесь-ка, а я у камина стану… Вот так!

С этими словами он схватил не ожидавшую такой смелости панну Александру за обе руки и быстро повернул ее к огню.

Она смутилась еще больше и, опустив длинные ресницы, стояла, точно стыдясь собственной красоты и света. Наконец Кмициц выпустил ее руки и хлопнул себя по бедрам:

– Как Бог свят, редкость! Я прикажу отслужить сто заупокойных обеден за душу моего благодетеля. Когда же свадьба?

– Еще не скоро, я еще не ваша, – ответила панна Александра.

– Но будешь моею, хоть бы мне пришлось для этого сжечь этот дом! Я думал, что на портрете тебя прикрасили, но теперь вижу, что художник высоко метил, да промахнулся; всыпать бы ему сто плетей и печки велеть красить, а не такую красоту писать, от которой я сейчас глаз не могу оторвать.

– Правду говорил дедушка покойный, что вы горячи не в меру!

– У нас в Смоленске все таковы, не то что ваши жмудины! Раз, два – и должно быть так, как мы хотим, а не то смерть!

Панна Александра улыбнулась и, взглянув на молодого человека, сказала уже спокойнее:

– Верно, там у вас татары живут.

– Это все равно! А вы все-таки моя, и по воле родителей, и по сердцу.

– По сердцу ли, этого я еще не знаю.

– А коли не по сердцу, так я руки на себя наложу!

– Шутки шутите, ваць-пане! Но что же мы до сих пор в людской стоим – прошу в комнаты! С дороги, верно, и поужинать хорошо… Прошу!

И она обратилась к панне Кульвец:

– Тетя, вы пойдете с нами?

Молодой хорунжий быстро спросил:

– Тетя? Чья тетя?

– Моя тетя, панна Кульвец.

– Значит, и моя! – ответил он, целуя ее руки.

– Да, это из нашего рода! – ответила, приседая, старая дева.

– Славный парень, только такой же ветрогон, как и я, – прибавил Кмициц.

Между тем появился казачок со свечою в руке, и они перешли в сени, где Кмициц снял шубу, а затем в комнаты.

По уходе господ девушки собрались в кружок и начали друг другу высказывать свои замечания.