Кошмар нашей настоящей жизни

Антон избитый в кровь преодолел головокружение и полутрупом начал бить мужчину, так как ему не хотелось умирать. В белых снегах теперь было много крови и полнота бессмысленности одних и тех же действий людей каждый день. Драка продолжалась. А-ах! Антон с ноги пнул мужчину в живот и тот загнулся, хотя и пинался он не очень, а затем второй напал вместе с остальными тремя. Бородатый старик так и любопытными глазками наблюдал, как там Антон дерётся. Выживет, аль нет. Антона в этот момент интересовал помимо собственного выживания лишь один вопрос – «Как зовут этого урода?» И вот в условиях ярого, агрессивного или даже зверского противостояния Антон дрался с тремя и смог победить ценой сломанной руки, отбитой коленной чашечки и множественными ранами на теле, при том, что они были относительно него целы и невредимы.

Он просто вырубал их ударом с кулака в висок, в точку сонной артерии или затылок, как и читал ранее в учебнике по анатомии, который фактически спас ему жизнь в текущих обстоятельствах.

Ничего Антон больше здесь не видел кроме крови и умирающих часто с квартирами в страхе бомжевания людей. Все в городе делали одну и туже формальную работу и кричали о своей успешности, но скорее в отчаянии, чем в настоящем успехе. Многие убивали остальных своей формальной работой и довольствовались только ощущением собственного престижа при временном превосходстве над более слабой особью человечества.

Мужчина с бородой молча и спокойно к нему подошёл, с большим интересом:

– Приятно видеть сильного юношу, как чувствуете себя после схватки с моими ребятами?

– Да вы животные! Как вы себя ведёте?! Что вы сделали с той девушкой? За что вы её изнасиловали? У вас своих баб нет?!

– Ну это же не я делал, я только наблюдаю за этими животными и не вмешиваюсь, а они напали и терзали и её и тебя, мой юный друг.

Однако схватка у вас была та ещё – горячая была битва. Ты хоть знаешь, что им за это обещали?

– Не знаю и знать не хочу, меня это не интересует.

Я даже принять не могу факт того, что вы подобное устраиваете, вы же понимаете, что я сейчас звоню в полицию?

– Нет, ты не позвонишь в полицию, потому что я тебе не позволю. Закон нас защищает, и никто ничего нам не сделает, кроме, возможно, некоторых людей, которые уже не боятся нас и ничего вообще. Но ты-то боишься, ты-то слаб. Что ты нам сделаешь? Тебе есть что терять, а значит ты слаб.