Два голоса

Всё только для того, чтобы сбежать от феномена отторжения реальности. Так вымирали все, а цикл в относительности только нарастал. Но, так как не было должного уровня боли, а все скидывали её психически на Землю, чтобы этим и убить в унижении, оставались в живых последними только здесь, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Игорь очнулся и покинул подсобку жёлтой пятиэтажки. В голове у него были словно бы куски чужого мяса и его мутило. Он испытывал только презрение к каждому прохожему, так как осознал это: они все об этом в курсе и от смерти другого ждут себе только будущее счастье на фоне его вечного уничтожения в составе их собственной плоти, которая будет получать от этого удовольствие и вожделеть его страдания, как другой плоти, им униженной.

И так до смерти. До смерти. Чётко по отметке социальной иерархии, которую они даже некоторые видят.

Игорь осознал, что его дочь уже стала, вероятно, жертвой ужасного производства, так как просто чувствовал, что она уже не живая. Его рассудок становился сильнее и, хоть от гнева его разум снова помутился, он сохранил хладнокровие.

Его презрение к своему виду было настолько сильным, что он себе в этот момент просто поклялся, что ни о кого не замарает своей руки. Они все недостойны получить от него смерть. Пусть друг друга так и убивают.

В этот момент Игорь их проклял и… Возвращаясь перед рабочим днём домой, он больше не плакал даже сердцем. В этой агонии презрения он уже… Улыбался…

Ада лежала в больнице и размышляла о том, куда попадают люди после смерти? Стала ли её дочка ангелом, после того, как её убили? Ей запрещено было выходить на мороз, но как ей этого хотелось при унижении всего в ней человеческого: она должна переживать до смерти из-за смерти дочери, но в некоем животном унижении ей так хотелось выйти на мороз… Белые стены больницы продолжали быть ей казнителями, словно вестники настоящих и будущих человеческих смертей.

А за пределами больницы вся Москва жила одним Кремлём, окутанная зимним саваном собственных смертей и зимой, и летом, словно ёлка – одним и тем же белым светом.

Люди торговали ради денег, которые, словно вестники нищеты то были у людей, то исчезали, вместе с их мечтами и востребованностью.

Игорь отлёживался дома. Вдруг ему позвонил курьер и сообщил, что ему пришла посылка. По общению, Игорь счёл курьера очень тупым: он словно был не из известной компании, а из деревни по его общению с постоянным хмыканьем. И вообще его раздражало всё. Он никак не мог успокоиться.