Никто не знает Сашу

Надеюсь, ты со своим православием не двинулся совсем кукухой. И. Барабанная др-р-р-рооо.

Так. Макс не разрешил.

Вот сука, Макс. Ну, подожди.

Как бы тебе получше написать. Давай не в окне, Алина, а то видит, как набираешь-стираешь. Открой вот заметочку. Милый Глеб, не соизволите ли вы дать нам админку, забив на предписания вашего великого и ужасного соло-гитариста Макса, который всё равно вам ничего не сделает. Глебыч, конечно, милый и добрый, но не такой порядочный как Лёня. Рука на бедро за кулисами в «Еноте», хотя уже был женатый.

Не помнит, наверное, но есть же такой абстрактный мужской страх. Вот у Саши этого страха полно. Потому с ним ничего никогда, даже руки…

Глеб. Я знаю про конфликт Саши и Макса. Но это их дела. Я тебя прошу. Мы же всегда были хорошими друзьями. Если помнишь;)

Как это по-блядски. Копировать, и команд-в. Энтер. Ждём.

Смайлик.

Алина, Максим будет против, бла-бла-бла. Сука. Глеб. Мог же помочь. Не понимаю вас. Что вы перед Максом все стелетесь.

Ладно, я всё понимаю, спасибо, очень признательна, что откликнулся, Глеб.

И смайлик давай.

Я ведь подумала, он хочет вернуться к жене, я видела его пост в этом челлендже про прошлое – он запостил «их» песню. «Последнюю». Блюзовую, разбитную, где он жил у океана, ловил акул, а потом пришла она, и всё в его мире перевернула, а акулы приплыли мстить, и пришлось расстаться с ней, чтобы спасти её от разъярённых стай. Песня совершенно невозможная, дикая, такую играют на концертах за три до финала, подбрасывают в самое пекло – разорвать толпу на куски.

А в ответ был пост от Ксю – его же тоскливую «Не успел». Якобы для всех, но на самом деле – ему. И эта подпись, хлёсткая, но такая подростковая: «пусть прошлое останется в прошлом;)» Вот тебе и челлендж.

И тогда он выложил этот пост с «Пройти». Это был такой неловкий пост – надо вернуться, чтобы обрести себя, и прочая полуэзотерическая чушь, но это было так искренне, и многие лайкнули, и я лайкнула, и все лайкнули, даже Макс. Все, кроме неё.

…он тогда полгода назад позвонил мне, уже перед самолётом в Индию. Просил прощение за запоротый тур, за мою работу впустую, говорил про развод, что просто не может оставаться в Москве. Почти плакал. От моих неискренних – да-да, Алина, неискренних – призывов помириться с женой – отмахивался. Он даже предлагал какие-то деньги за потраченное время. Естественно, отказалась. Я сказала, жалко, что так получается. Я не держала зла на него. Так я сказала.