Битва

Даже не доложив о выполнении задания, он стал оказывать явные знаки внимания Лизоньке, а затем несмотря на замечания Иванова и полицейских чинов, достал из кармана форменного мундира драгоценный перстень, бухнулся на колени перед Лизой, и стал изъясняться ей в любви, пытаясь вручить ей перстень, который она отказывалась принять, говоря, что «проклят перстень сей в ваших руках!»

– Как вы смеете, сударь! – хмуро посмотрел на молодого наглеца Петр Иванович, едва сдерживая себя – Вести себя подобным образом в отношении моей супруги! И тем более при мне и господах-офицерах!!!

Смаглевский нагло и вызывающе посмотрел на своего начальника.

– Смею! – пьяно икнул он, – Я все смею!!!

С этими слова он стащил со своей руки офицерскую перчатку и подойдя к Иванову, с силой ударил его ей прямо по лицу, – Я вызываю вас на дуэль, ибо хочу вашу жену! Предлагаю стреляться завтра днем на льду реки!

Вскочившие гости пытались примирить Иванова и Смаглевского, да куда там!

– Мне нанесено оскорбление, которое смывается только кровью! – холодно отчеканил капитан, – И после завтрашней служебной рыбалки я жду вас с секундантами там же, на льду реки!

Все переглянулись.

– И! – словно бы вспомнил капитан, – Вы выполнили мое поручение, и беглецы захоронены?

Смаглевский посмотрел на Иванова и вдруг нагло, в какой-то пьяной истерике, рассмеялся ему в лицо – Извольте-с слушать правду-с! До утра, они на равных с гусями ловят рыбу своими телами!

– Это неслыханный позор! – с мест вскочили все приглашенные офицеры, – Вы позорите честь офицера!!!

В ответ на это Смаглевский отмахнулся от них, как от назойливых мух: – Что вы знаете о чести?!!!

И зло плюнув на пол, молча удалился из дома.

Собравшиеся у реки многочисленные полицейские, жандармы, рыбаки, охотники и егеря проверяли запорошенные снегом гигантские чудо-жерлицы, каждая из которых могла бы выдержать и быка.

И если на гусей и уток попадались большие от одного метра до двух щуки и налимы, которые попав на лед исполняли свой последний танец.

Но никакой чудо-рыбы среди них не было.

Лишь подойдя к месту должностного преступления Смаглевского, где на гигантских крюках-тройниках были насажены останки беглых заключенных, все поняли, что поймали «мёртвый зацеп», который мог быть или камнем или корягой.

Внезапно «мёртвый зацеп» «ожил» и заскрипел в страшной пульсации перебираемого сотней рук стального троса.