В страдную пору

Она удивленно пожала плечами и крикнула:

– Глухота! Недаром отсюда люди бегут!..

До деревни они не доехали. На дороге их встретил человек, поднял руку, затем стянул с головы фуражку и замахал перед собой кругами, как подают на железной дороге сигнал остановки.

По этому сигналу Николай сразу узнал эмтээсовского бригадира Пасынкова. Тот когда-то служил стрелочником на станции.

– Слезай! Приехали! – послышался шепелявый голос Пасынкова. Николай легко соскочил с борта машины и, очутившись перед Пасынковым, подал ему руку:

– Здорово, кум Гаврила!

От неожиданности или такого необычного приветствия, которым Николай хотел замаскировать свою неловкость, Пасынков немного растерялся, удивленно поморгал и протянул:

– Хо-о, кого я вижу! С какого кладбища?

– Запарились вы тут, – ухмыльнулся Николай, – вот и решил вместе со всеми нашими на прорыв.

– Ну-ну, поупражняйся. С городских харчей полезно поразмяться, – сказал Пасынков и, обращаясь к столпившимся у машин горожанам, добавил: – Стало быть, товарищи, у кого лопаты есть, прямо от дороги и начинайте.

А человек восемь-десять пусть со мной идут за картофелекопалкой картошку собирать. Ну ты, городской интеллигент, – обратился он к Николаю, – как желаешь: лопатой или с помощью техники? – Узенькие глаза Пасынкова щурились, и в них виднелись чуть заметные искорки смеха. Но Николай сделал вид, что не понял издевки.

– Давай к технике. Сам знаешь, душа она моя. – Он помялся и неловко добавил: – Со мной пойдет вот эта гражданочка.

– А-а, эта самая? – переспросил Пасынков, бесцеремонно разглядывая Зину. Зина сердито фыркнула и пошла впереди.

– Значит, уже перестроился? Смекнул, что сейчас в колхозе выгодней? – ехидно сказал Николай.

Пасынков уклончиво ответил:

– Перестроился не перестроился, а мимо своего колхоза не проехал. – И тут же прибавил, сворачивая с дороги на картофельное поле, где стоял трактор: – Вот мы и прибыли.

Возле трактора копошился парень с белыми волосами, вьющимися на висках, как у девчонки.

Что-то памятное для Николая было во всей нескладной фигуре этого парня.

– Тимоха, а, Тимоха! – крикнул ему Пасынков. – Гляди, кого я приволок, дизентёра! – Пасынков нарочно исказил это и без того разящее слово.

Николай хотел обругать Пасынкова, который все так же улыбался, щупая его хитрыми глазами, но Тимоша быстро оглянулся и, постояв с открытым ртом, как лунатик, двинулся от трактора.