В лёгком огне. Стихи

Посидим-посидим, черный хлеб посолим-посолим,

И не спрашивай, где я ходила, и что я наделала:

Где бы я ни была – позабуду ль Иерусалим!

Ты несешь мне любовь, словно пайку в блокаду – украдкою,

Как махоркой обсыпанный сахар – растает к утру,

Только сладость останется. Кожа моя Петроградская,

Сторона невозможная, снежная. Здесь и умру.

«Улетает год, язычество торжествует…»

Улетает год, язычество торжествует:

Это ваше время настало, волхвы и маги,

Терпеливо пасущие в небе звезду живую.

Короли, как положено, голы, деревья наги,

Богачи прижимисты, холодно, воздух кислый,

И орел наливается яростью двухголовой,

И куда ни глянешь, везде торжествуют числа —

Это их пора. Еще не родилось Слово.

Год изъеден ходами обманов, пустых видений,

Похвальбы, а сам раздетый сидит, разутый:

То приход, то ломка, то поиски лишних денег,

То любовь по скайпу – та еще камасутра,

То опять стрельба. Обесценены дни, как ласки

Разрешенные, потерявшие вкус и трепет,

Разливается ночь от Токио до Аляски,

И кусты, как мокрые волосы, ветер треплет.

А душа с надеждою носится, как с порезом,

В жажде чуда к числу целебному приникая,

И плывет звезда чешуйчатая над лесом,

Вместе с сердцем вздрагивая плавниками.

«Не я тебя держала за руку…»

Не я тебя держала за руку,

Когда душа из-под ресниц

Твоя скользнула – в дверь и за реку,

Текущую куда-то вниз,

Меж голубыми небоскребами,

Сквозь маленькие города,

Вдоль частых шпал, торчащих ребрами

И не ведущих никуда.

Но я смотрю теперь, куда она

Летит, ныряя, сквозь миры

И Аристотеля, и Дарвина

В лучах божественной игры,

Где правила известны загодя,

И где поставлены на кон

И звезд рассыпанные ягоды,

И твой блуждающий огонь.

«Вот и к нам пришли холода…»

Вот и к нам пришли холода.

Окна матовы. У канавы

В пух и прах из тонкого льда

Разодеты сухие травы.

Лес не дышит, не видит снов.

Я – смотри – не боюсь мороза:

Вся я в золоте твоих слов —

Ярче утра, богаче Креза.

«Снизу вверх – не сосна: звезда …»

Снизу вверх – не сосна: звезда —

Холодна, высока, мохната,

И осинок под нею стадо

Разбредается у моста,

И деревня свисает с куста

Алой гроздью. – Сорвать? Не надо.

Узловатые корни шпал

И стальные ветки сегодня

Райским деревом стали на сотни

Ледяных километров.