В лёгком огне. Стихи

Наверно,

Он вышел только что – пойду же

Искать его по всей деревне —

За ветхой почтой, за сторожкой,

Уже три года как снесенной,

За ниткой железнодорожной,

Заштопанной полынью сонной,

На чердаке у бабы Шуры,

Умершей прошлою зимою,

И на валу, на пестрой шкуре

Травы, где за прыгучей тьмою

Вокруг костра галдят подростки,

И пахнет жженою резиной,

И лица тают, как из воска,

И алкаши у магазина

Мычат мне в спину и гогочут,

Бьют кулаком между лопаток:

– Где твой любимый? Смылся ночью —

Так, верно, до молодок падок!

И у гаишников, у стражей

Дорожных я спрошу, конечно,

– Где мой любимый? – И подальше

Пошлют меня во тьме кромешной.

Пойду я в город, к теплым сотам

Оконным – где же мой любимый? —

К коням, к колоннам – где пасет он?

– Да между лилий, между лилий,

Меж асфоделей, между статуй

В густом помете голубином —

Домов медлительное стадо

Пасет ночами твой любимый.

И крикну во дворе-колодце,

Где месяца пробились рожки:

– Когда, когда же он вернется?

– Вернется он, когда умрешь ты.

Тогда и руку с сигаретой

Узришь, и дивную усмешку,

Как бы предвестие рассвета.

Тогда беги к нему, не мешкай.

«Ну, что, дружок, пожалуй, осень …»

Ну, что, дружок, пожалуй, осень —

Слиняли аисты и цапли,

Осталось долбануться оземь

И в перьях спрятаться, не так ли, —

В чужой судьбе, в чужой личине,

В любви, что светит, но не греет.

При желтой ветке – при лучине

И ночь темней, и боль острее

От синевы небес нетяжких,

Молочной дымки на болоте

И в длинных золотых рубашках

Берез, почти лишенных плоти.

В озябших пальцах все быстрее

Рассветы чиркают, как спички,

Вокруг остывшей батареи

Разбросанные, как кавычки —

Вкруг ветхих слов, оконной рамы

Рассевшейся, кофейной гущи,

Расплесканной в борьбе неравной

И с холодом, и с тьмой грядущей.

Так тихо, что вдали яснее

Бряцанье льдов, снегов раскаты:

Зима на горизонте, с нею —

Ее веселые солдаты,

Ее седые мародеры,

До золота и тела падки.

Ну, что, дружок, ты видишь, скоро

Здесь будут новые порядки,

Полезут друг на друга рати —

И братья, и отцы – войною,

И легковесные объятья

Навряд ли будут нам стеною.

Ну а пока стоит над нами

В тиши полей, в сердечном громе

Седьмое небо – словно знанье

О нашем настоящем доме.

Горят его пустые башни,

И обещая, и пугая.