Светлые дни и ночи

В свою очередь, её нежные касания ты не почувствуешь вообще. Другая крайность – ты нежен и деликатен. Она же хочет, чтобы её кусали и шлёпали. При этом естественно сама будет кусаться и царапаться. Твои нежные поглаживания будут ей невыносимо скучны.

– Ты меня загрузил. Если я ещё в состоянии что-нибудь понимать, найти свою женщину – чертовски сложная задача!

– Да! Именно чертовски!

– И, по-твоему, выходит, что и пытаться не стоит?

– О! Как будто и не было выпито литра мартини! В самую точку!

– Не по душе мне твоя философия, – задумчиво произносит Роман.

 – Наверное, быть умным – это чертовски скучно…

– Опять ты прав. Именно чертовски! – покорно соглашается Юрий.

– Так что ж, ты теперь сидишь и ждёшь, когда станешь импотентом?

– Ну! Зачем так уж сгущать краски! – бородач внезапно оживляется и озорно подмигивает. – Ведь на свете существует ещё и свободная любовь!

– А это что такое? – спрашивает окончательно озадаченный Роман.

– Это когда посылаешь к едрене фене всё то, о чём я тебе твержу, и крутишь любовь со всем, что движется.

– Ха! Ну, ты и хитёр, старина!

Мужчины дают волю здоровому смеху и, заметно порозовевшие, принимают решение расходиться. Юрий прячет в кейс свою потрёпанную старенькую «Ямаху DX7», Роман любезно сматывает провода. Защёлкнув замки, бородач озаряется заговорщицкой улыбкой и, придвинувшись к приятелю, тихо произносит:

– Если ты действительно готов пораздражаться и рад испытать настоящее приключение, заходи завтра ко мне домой часиков в пять вечера.

– Так уж и настоящее?

– Рядом с ним шашни с Кариной покажутся тебе потерянным временем.

– Заинтриговал! Обязательно приду. А, кстати, куда?

– Ну да, ты ведь ни разу ещё у меня не был!

– Мы с тобой с тех пор как у Геворка познакомились, только здесь и общаемся.

– Запомни: улица Шаумяна, двенадцать. Это за переговорным пунктом. Если забудешь номер дома, спроси любого, тебе подскажут.

– Да я и так запомню.

– Ну, бывай!

– Пока. До завтра.

2

В шесть минут одиннадцатого к воротам пансионата «Горный приют» подруливает вполне приличный ещё коралловый «гольф» второго, квадратного поколения на питерских номерах.

Распахивается водительская дверца, и острый каблучок изысканной ножки касается выгоревшего растрескавшегося асфальта, местами пробитого насквозь южной флорой. Лера проходит во внутренний дворик пансионата и замечает порхающую навстречу Инку.

– Здравствуйте! Я догадалась, что это вы.