Комедия ошибок

Я говорю: “Пора идти обедать!”

Он говорит: “Где золото мое?”

Я говорю: “Все блюда подгорели!”

Он говорит: “Где золото мое?”

Я говорю: “Пожалуйте скорее!”

Он говорит: “Где золото мое?

Где тысяча дукатов, плут негодный?”

Я говорю: “Сгорит ваш поросенок!”

Он говорит: “Где золото мое?”

Я говорю: “Да госпожой моею…” —

“Повесься с ней! Не знаю никакой

Я госпожи. Черт с госпожой твоею!”

Люциана

Кто это говорит?

Дромио Эфесский

Он говорит,

Мой господин.

Ни госпожи, ни дома, ни жены!”

И вот таким манером порученье,

Что должен был исполнить мой язык,

Я на плечах моих вам доставляю

Благодаря ему; да, по плечам

Отколотил меня он в заключенье.

Адриана

Ступай опять, негодный, и веди

Его домой.

Дромио Эфесский

Идти опять и снова

Прибитым быть? Нет, Бога ради, я

Прошу послать кого-нибудь другого.

Адриана

Ступай сейчас, бездельник, иль тебе

Я проломлю башку крестообразно.

Дромио Эфесский

Ну да, а он крест этот освятит

Пощечинами новыми – и выйдет

Святою голова моя у вас.

Адриана

Вон, говорят, болтливый олух! Живо

Веди его домой.

Дромио Эфесский

Ужели я

Так кругл для вас, что можете вы мною

Туда, сюда, как мячиком, швырять?

Вы гоните отсюда, он оттуда;

Коль этак долго мне придется вам служить,

То кожею меня вам следует обшить.[9 - «То кожею меня вам следует обшить». – Мяч во времена Шекспира набивался шерстью или паклей и обшивался кожей.

Уходит.

Люциана

Как гнев твое лицо обезобразил скверно!

Адриана

Он веселится там с любовницами, верно,

Меж тем как по одном веселом взгляде я

Здесь жадно так томлюсь. Коль красота моя

С несчастных щек моих унесена годами —

Он в этом виноват. Коль скуку лишь словами

Могу я наводить, коль ум мой отупел

И далеко не так, как прежде, быстр и смел —

Он обращением суровым и холодным,

Как мрамор, притупил все это.

Нарядом сердце в нем другие шевелят,

Как господин моих всех денег, виноват

И в этом также он. Все эти разрушенья,

Что испытала я, – его произведенья.

Лишь он в том виноват, что подурнела я!

Пусть солнечный свой взгляд он кинет – и моя

Увядшая краса воскреснет очень скоро,

Но, как дикарь-олень, он рвется из забора

И кормится, увы, вне дома! Для него

Я, бедная, давно не значу ничего.