Ведьма

И не ей воспрепятствовать фарсу – забаве над этим дрожащим человеком, пришедшим выкупить жену. Сначала с ним торгуются, издеваются над мукой «скупого мужика». Из него выжимают все соки и всю кровь. Откуда такое остервенение? Очень просто: он чисто одет, честен, влиятелен, играет в деревне роль, а она – благочестива, целомудренна, чиста, она любит, боится и плачет. Ее красивые глаза умоляют о пощаде. Несчастный тщетно предлагает все, что имеет, потом даже и приданое… Все мало! Несправедливая жестокость выводит его из себя: «Сосед его ничего же не платил».

Дерзкий! он еще рассуждает. Вся шайка окружает его, все кричат, как град падают на него удары палками и метлами. Его толкают, бросают наземь.

Ему говорят: «Ревнивый виллан, постная рожа, у тебя не отнимут жены, сегодня вечером тебе ее вернут, да еще к твоей великой чести беременной. Поблагодари же нас, ты стал благородным. Твой старший сын будет бароном».

И все становятся у окна посмотреть на смешную фигуру мертвеца в свадебном наряде.

Взрывы смеха преследуют его, а шумливая ватага вплоть до последнего поваренка гонится вслед за «рогоносцем».

Этот человек околел бы, если бы не надеялся на дьявола.

Он возвращается один. Дом его пуст. Но в самом ли деле он один? Нет? У очага сидит он – Сатана.

Вскоре возвращается его жена – бедняжка, бледная, истерзанная. Боже! В каком она состоянии! Она бросается перед ним на колени, молит о прощении. Сердце его не выдерживает. Он обнимает ее и плачет, рыдает, ревет так, что весь дом дрожит.

Вместе с ней возвращается и добрый Бог. Чтобы она ни выстрадала, она невинна и свята. Сатана в этот день ничего не получит. Не созрело еще время для договора.

* * *

Наши смехотворные фабльо и нелепые новеллы исходят из мысли, что несмотря на это и на дальнейшие смертельные оскорбления женщина на стороне обидчиков, а не мужа. Они хотят нас убедить, что она счастлива, если с ней обращаются жестоко и отпускают беременной.

Как это неправдоподобно! Конечно, высокое общественное положение, вежливость, элегантность могли быть для нее искушением. Но разве кто давал себе труд за ней ухаживать? Кто поступал бы с ней по законам истинной любви, подвергся бы насмешкам.

Вся шайка от капеллана и дворецкого до последнего слуги считала для нее честью, если оскорбляла ее. Последний паж воображал себя гранд сеньором, приправляя любовь побоями и нахальством.