Звезда Черноморья

Может быть, стоило всё-таки всё рассказать Вите? Попробовать уговорить Веру Филипповну обратиться к психотерапевту? К психиатру?

В одно из воскресений после обхода рынка они зашли в местную закусочную, чтобы съесть по пирожку и выпить по стаканчику дрянного кофе. Они как раз доедали этот нехитрый полдник, когда усталый взгляд Анны Петровны упал на приклеенное в углу объявление. Там едва виднелись слова, блекло напечатанные на принтере: «Продам дорого элитных щенков от Эмери Этуаль Нуар». И номер телефона.

– Та-ак, – протянула Вера Филипповна, чьи глаза снова загорелись экстатическим восторгом. – Аня, я чувствую, это она! То есть, это и есть та самая хозяйка, собака и Эвочка! Я сейчас же позвоню!

Но голос из трубки – женский, сухой и надменный, – довёл до сведения Веры Филипповны, что все щенки уже распроданы.

– Но как же, – забормотала та в полном отчаянии. – Мне Эвочка велела… мы месяц по рынку ходим… мы случайно… объявление… – она вдруг расплакалась навзрыд, и Анна Петровна выхватила у неё мобильник.

– Послушайте, – горячо заговорила она, уже не заботясь о том, слышат ли её хозяин едальни и другие посетители, надо было спасать подругу, – у моей подруги была любимая собачка, прожившая с нею пятнадцать лет. Её звали Эвелина, и она умерла в начале мая. У вас же есть собака, вы должны понимать, какой это удар.

Она замолчала.

– Продолжайте, – сухо проронил голос в трубке.

И Анна Петровна продолжала, глядя на всхлипывающую и комкающую носовой платок Веру Филипповну.

Она рассказала всё, даже не умолчав о своём визите на могилку Эвелины. По окончании этого сумасбродного рассказа, когда Анна Петровна, выдохшись, умолкла, голос в трубке всё так же надменно назвал адрес, по которому им следовало немедленно приехать.

Это был элитный микрорайон с комплексом бутиков вокруг жилого дома и консьержем на входе в подъезд. Анна Петровна и Вера Филипповна чуть оробели, но консьерж их пропустил, и они поднялись на нужный четвёртый этаж. Открыла им, даже не дожидаясь звонка, маленькая пухлая женщина в роскошном, до пят, вишнёво-золотистом халате.

Глядя на вошедших, как Мюллер на Штирлица, то есть пронзительно и с подозрением, она резко спросила:

– Признайтесь, девочки, вас кто-то из моих конкурентов подослал?

Девочки разинули рты. Их уже сто лет никто так не называл, это во-первых. Приглядевшись, они увидели, что хозяйка квартиры, пожалуй, их ровесница, только, как говорится, «подтянутая».