Длиной в неизвестность

Перерыв подходил к концу, и им пришлось вернуться в аудиторию, но голова Юры, казалась, уже болела от переполнивших её вопросов – вряд ли он, даже обладая очень цепким умом, смог понять нечто, изложенное настолько сумбурно и скомкано.

– Всё равно скука смертная, – протянул Юра, крутя ручку на пальце, – расскажи, что за фэнтези ты мне пересказал. Я такого не читал.

– Мне раньше снились такие сны, – продолжил Тору, – я даже немного жалею, что рассказал об этом, но к слову пришлось и мне показалось, что это заинтересовало бы тебя больше, чем история Танаки-сэнсэя.

– Тебе снился какой-то парниша за стеклом, и вы во сне построили дом и стали там жить? – переспросил Юра. – Тут есть какой-то скрытый смысл, или я дурак?

– Ты не дурак, – ответил Тору, – а смысл, – он ненадолго задумался, прокручивая в голове значение слова «смысл», – а смысла, наверное, и нет. Смысл где-то дальше, но я сейчас подумал и понял, что и дальше смысла нет. Мне иногда снится что-то такое: сначала были картины, игра символов без определённого сюжета или какой-то последовательности, а потом появился этот человек.

Мы стали друзьями, потому что я видел его едва ли не чаще, чем родителей.

– Твой Танака всё-таки был твоей первой школьной любовью? – Юра вопросительно поднял бровь. Тору засмотрелся и не сразу среагировал на вопрос.

– Вы в России называете любовью что попало, – сказал он, – одно слово для домашних животных, друзей, жён и детей, коллег и хобби. У нас немного больше, чем просто «нравится» и «люблю», но Танака-сэнсэй мне нравился.

Как учитель, как руководитель литературного клуба и как человек, проявивший ко мне интерес. Разве он мог мне не нравиться?

– Моей первой школьной любовью была моя одноклассница, – тихо посмеялся Юра. Казалось, преподавателю не было никакого дела до шумящих студентов: он продолжал вести занятие и с каждой минутой выглядел всё менее заинтересованным.

– Любить одноклассниц безвкусно.

– Я знаю, – ответил Юра, – я вообще был жутким неудачником в плане нежности, поэтому, пару раз предложив донести её портфель до дома, я её этим же портфелем и стукнул.

До сих пор до конца не понимаю, почему мужчины выражают свои чувства так по-скотски. Мне кажется, везде так. Хотя Бог говорил беречь женщин. Ты вот когда-нибудь девчонок задирал?

– Никогда, – признался Тору.

– А они тебе вообще нравились?

– Конечно нравились, – сказал он, успев возмутиться, – или не нравились…не помню. Мне никогда не было интересно с одноклассниками.