Длиной в неизвестность

Тору чувствовал себя маленьким мальчиком, мёрзнущим в окружении упреков и ожиданий, врывающихся в плоть через потаенную дверь. Эта дверь, когда-то приоткрытая Юмэ, сейчас норовила закрыться и оставить Тору снаружи борта космического корабля, в смертельном вакууме, превращающем его кости в желе.

Организм вымещал ненужное со вздохом, полным чего-то запредельного. Эскалатор выровнялся, и Тору с Юрой по течению направились к выходу. Так обыденно, так колко. Будто возвышаясь над горячим склоном. Тору чувствовал.

А что чувствовал, не понимал и сам. Но чувствовал, и это главное, потому что чувствовать – уже дарование высших сил.

В Японии было такое количество богов, что Тору почти потерялся в их клубке. Но высшие силы помогали ему: иначе было не объяснить то, что он всё ещё чувствовал твердь под ногами. Чувствовал день за днём, и это казалось ему фантастическим везением. Или невезением. В зависимости от дня. Жизнь давала ему всё больше возможностей для того, чтобы в будущем осуществить задуманное.

Меряя шагами хрустящую плитку, не стоило думать ни о чем, кроме силуэтов, меркнущих в освещении холодных люминесцентных ламп. Обе фигуры сейчас превращались в эмоции, пылкие, едкие, душевные. Юра стал призраком, но обрёл куда более плотную оболочку в глазах Тору. По необъяснимому внутреннему влечению он стал тем, за кого можно было зацепиться в толпе.

Согласовав действия с мыслями, Тору зажмурился и почти инстинктивно вцепился в рукав Юриной ветровки.

– Ты чего? – осознавать то, что сделал в предыдущую минуту, было поздно: Юра уже смотрел на него с нескрываемым осуждением.

Как отвратительно это, должно быть, выглядело со стороны! Отец отвесил бы ему подзатыльник.

– Полиэстер? – Тору сказал первое, что всплыло в его голове из-за спин сцен побоев, порицания и изгнания. – Эта куртка, она…из полиэстера, да? Похожа на ту, что была в моём детстве. Мне нравится, как шуршит, так забавно.

– Хм, – Юра ненадолго задумался и посмеялся – ранка на губе начала кровоточить, и он ловко слизал каплю бледным языком.

Тору тяжело сглотнул, по пищеводу скатился вязкий комок стыда. – Да чёрт его знает, наверное, полиэстер. А ты в тряпках разбираешься?

– Нет, я просто запомнил полиэстер, – едва слышно ответил Тору. Его голос заглушил звук движущейся навстречу улицы. Юра не переспросил. – Только его и лён, ничего больше.

– А по-японски скажешь что-нибудь?

Тору достал зажигалку и чиркнул колёсиком.