Фея молчания

Он так и не въехал, просила ли она платить ей в баксах, или имела в виду что-то другое, вроде того, о чем талдычили когда-то в детстве на уроках этой… литературы…

В конце концов они договорились, что секретарша останется на две недели – помочь разгрести бедлам. А там посмотрим – решил про себя Гриша. Может, еще передумает. А может, я сам передумаю – и правда уволю старую грымзу.

Но настроение, естественным образом, от этого всего не улучшилось. Гриша с сопением взялся за телефон – позвонить текущей телке, чтоб собиралась.

Но поганка оказалась занятой. Это представить только – голова у нее болит. На лекцию ей, видите ли, необходимо. Студентка хренова.

– И черт с тобой, – думал Гриша, набирая следующий номер. Но и эта девица отказалась. Определенно, дурацкий день.

Со зла Гриша вылетел на машине на улицу, не очень понимая, куда именно он собрался. Развеялся только, снова выехав на Садовое кольцо. И тут оказалось, что если он хочет попасть в любимый ресторан, ему надо ровно в другую сторону.

Гриша плюнул и выматерился. Хрен бы с ним, с рестораном, решил он про себя, чтоб еще из-за такой ерунды напрягаться. Поеду в другой, куда поближе. Что тут у нас? Калининский проспект? Отлично, клуб «Метелица», казино «Черри». Пусть так и будет – и резко крутанул руль.

Гриша уже тормознул перед хлипким шлагбаумом на въезде в казинную парковку, как из будочки выскочил хмырь, подбежал на рысях к боковому стеклу, стал делать непонятные знаки.

– Мы извиняемся, – дребезжал хмырь. – У нас парковочка полная. Вы вот чуть-чуть проехайте, до следующего въезда, там у них есть местечки.

Выдохнув все, что думает, Гриша, не глядя, резко дернул руль и сдал назад. Развернуться в узком проеме было просто негде, да он и не собирался карячиться.

Гриша почувствовал, что любимый джип задним концом явно уперся в какую-то помеху. Тут же послышался противный звон и дребезг. В зеркальце, впрочем, ничего явного заметно не было.

– Твою мать, – подумалось Грише. – Твою мать! Еще фонарь рассадить об ограду мне не хватало.

Он выскочил из машины. Фонарь, и действительно, был рассажен в дым – грязная каша раскляклого снега была усыпана блестящими осколками. Правда, не от его машины.

Сдавая назад, Гриша не доглядел, и со всей дури вмазался задом в маленький опелек вишневого цвета, припаркованный у самого въезда в парковку, рядом с бетонным бортом ограждения.