Цастроцци. Перевод Александра Волкова

Не задерживаясь, чтобы взглянуть на исход своей победы, Верецци ринулся в противоположную дверь и, не встретив сопротивления, быстро побежал вдоль пустоши.

Луна, недвижная и величавая, высоко висела в небе и освещала безмерное пространство раскинувшейся перед ним равнины. Он продолжал свой стремительный бег, и вскоре домик скрылся из виду. В каждом порыве ветра ему слышался голос Цастроцци. Он оглянулся, и ему померещилось, будто глаза Цастроцци сверкнули у него за плечом. Но даже если бы Бьянка избрала верную дорогу и нашла Цастроцци, быстрота Верецци обрекла бы всякое преследование на неудачу.

Он пробежал несколько миль, и по-прежнему перед ним простиралась мрачная пустошь: не было видно хоть какой-нибудь лачуги, где он мог бы найти укрытие. Лунные отсветы играли на поверхности земли, и он пугался собственной тени; в повеявшем с запада ветре ему чудились голоса. Вновь собравшись с духом, он продолжил путь через равнину.

Луна вошла в зенит, и только тогда Верецци сделал новую передышку.

Утомленный, он погрузился в сон.

Два часа он пробыл в забытьи, пока его не пробудил какой-то шум. Это всего лишь крик ночной птицы, подумал он.

День еще не наступил, но бледные полоски на востоке предвещали приближение утра. Верецци услышал топот копыт. Каков же был его ужас, когда он увидел Цастроцци, Бернардо и Уго, скакавших верхом! Обуянный ужасом, он вцепился в заскорузлую ветку.

– Да будет навеки проклят Верецци! – воскликнул Цастроцци. – Клянусь никогда не знать покоя, доколе не отыщу его, и тогда я довершу мой сокровенный замысел! Ну же, Бернардо, Уго, продолжим путь!

– Синьор, – промолвил Уго, – давайте немного задержимся здесь и дадим отдых себе и лошадям. Вы, верно, не изберете эту сосну своим ложем, но я взберусь на нее – подозреваю, что там, наверху, для меня найдется прекрасная постель.

– Нет! Нет! – отвечал Цастроцци. – Разве я не решился никогда не знать покоя, доколе не отыщу Верецци? Садись верхом, мерзавец, или умри!

Уго неохотно повиновался. Они ускакали прочь и вскоре скрылись из виду.

Верецци возблагодарил Небеса за свое избавление; ему представилось, будто взгляд Уго встретился с его, когда злодей указал на ветку, за которую он держался.

Настало утро.