Запретная музыка

Она изо всех сил старалась говорить громче, но парнишке все равно пришлось и наклониться к ней, и махнуть корабелам рукой – мол, потише.

– Сколько себя помню, – хмыкнул он. – Говорю же, выкинуть все хотим, да забываем.

– И что, никто за ней даже не ухаживал? – Эрика удивленно перевела взгляд с него на дудочку, потом снова осторожно попробовала звук.

– За ней еще и ухаживать надо? – прыснул парень. – Да кому она сдалась!

– А продал бы ты ее мне, например, за половину серебряной монеты?

Вальтер чуть не захлебнулся вином.

У парня глаза полезли на лоб:

– Половину монеты?

– Ага.

– Ты не обманешь? Не фальшивые?

Эрика взяла со стола нож и чуть отодвинулась, чтобы подпороть подкладку своего пояса, но Вальтер остановил ее, положив ладонь ей на запястье. Он вынул из кошелька три монетки в четверть серебряной каждая, положил их на стол, придвинул трактирщику.

– Хватит за наш ночлег, вино, еду здесь, снедь с собой на двоих на день и эту дудочку?

Парень сглотнул, пожирая монетки глазами.

– Хватит? – повторил Вальтер.

– Да, да!

Трактирщик живо сгреб монетки.

– Что-нибудь еще желаете?

– Нет, спасибо. Сейчас чуть посветлеет, туман рассеется – и пойдем. Собери нам еды и вина в дорогу.

Эрика ласково погладила кончиками пальцев дудочку, снова приложила ее к губам и заиграла. Мягкая чарующая мелодия разлилась по комнате. Трактирщик, собиравший посуду со стола, замер. Корабелы прекратили стучать ложками. Все, словно завороженные, смотрели на маленькую черноволосую девушку с глубокими шрамами на щеках, которая не замечала этих взглядов – казалось, она разговаривает с деревянной дудочкой.

Но вот она опустила руки, подняла голову. Музыка прекратилась.

– Это колдовство, – сказал наконец старший из мастеров.

– Нет, – еле слышно засмеялась Эрика.

Вальтер придвинулся к ней чуть ближе.

– Что это за песня? Никогда такой не слышал.

– Да ну, скажешь тоже, песня! Сейчас на ходу и придумала. И пальцы словно деревянные. Отвыкла совсем.

– Эй, – окликнул их старший корабел.

 – Мы решили. Мы возьмем вас до Белого озера. Место в повозке есть, лошадь справится. Но ты будешь играть нам в дороге, – он повернулся к Эрике и словно обвел ее глазами. – Потом, позже. Пока пусть все отоспятся, насколько это можно в повозке.

В другое время ей стало бы неуютно от этих мужских взглядов – а мастера с самого начала, еще когда она не взялась за дудочку, не сводили с нее глаз, – но рядом с Вальтером сейчас было спокойно.